Чтение онлайн

– Да, – воодушевленно подхватил Петров. – Давайте дадим клятву.

Якушин, рассматривавший книги на полке, ухмыльнулся:

– И распишемся кровью.

– Если в поступке Кристины есть хоть какая-то логика, только рассказывая правду, мы сможем ее установить, – неожиданно поддержал меня Марков.

– Разве в самоубийстве может быть логика? – удивился Петров.

– Если Ворожцова заморочилась записыванием ролика, значит, хотела этим что-то сказать, а не просто помереть, – сказал Марков.

– При чем тут логика? – подала голос Настя. – Когда человек делает такое, ему ужасно плохо. Только представьте, что он чувствует.

– Не нужно выдумывать лишнее. Связи там какие-то, – глядя в учебник биологии, произнес Якушин. – Может, мы и не сделали ничего ужасного, но наверняка как-то ее обидели. Кристина очень добрая, умная и немного фантазерка.

– Добрая, – невесело хмыкнул Марков, – очень сомнительно. А вот насчет фантазерки поподробнее, пожалуйста.

– Но я с ней даже ни разу не разговаривал, – беспокойно вскинулся Петров.

– Может, ты ее в школе как-то не так снял, а потом в сеть выложил? – предположила я. – С тебя станется. А она девчонка. Вдруг стыдное что.

– Фиг знает. Нужно проверить, что у меня там.

И все резко замолчали. Якушин уткнулся в учебник, Петров снова схватился за камеру, Марков задумчиво чесал в затылке, а мы с Настей просто переглядывались. Повисла неловкая пауза.

Тогда Семина предложила еще раз пересмотреть ролик, и мы дружно согласились, потому что никаких других идей не было.

На последних минутах пришел Герасимов, помятый и недовольный, с таким выражением на лице, что сделал нам всем одолжение.

За минувшее лето он сильно вырос. И хотя его лицо ничуть не изменилось, было такое же гладкое, резко очерченное, правильное, густые светлые брови он стал хмурить еще сильнее, а в упрямом взгляде серо-голубых, будто слегка прикрытых глаз появилась еще большая тяжесть. Этакий скандинавский эпический персонаж.

Он зашел в комнату, сел на табуретку, придвинулся к столу, где стоял ноутбук, и залип, загородив собой весь экран, а когда мы стали возмущаться, неожиданно остановил ролик.

– Слушайте, а почему вы того чувака с последней фотки не позвали?

– Потому, что его никто не знает, кэп, – ответил Марков.

– Он со мной в детском саду был, – сказал Герасимов таким тоном, будто это очевидный факт.

– Его страничку в ВК я не нашла. – Настя была главным специалистом по социальным сетям.

– Даже если мы его найдем, это ничего не даст. Появится еще один недоумевающий чел, – разумно заметил Якушин.

Герасимов прокрутил вниз страницу Ютуба с роликом, и тут вдруг Семина как вскрикнет:

– Смотрите, смотрите, сколько просмотров! Да и комментариев куча появилась.

И мы, аккуратно отпихивая друг друга от экрана, стали молча читать:

«Троечники и двоечники ненавидят тех, кто хорошо учится. Я тоже хорошо учился, меня тоже дразнили одноклассники. До сих пор их каждый день проклинаю».

«Обязательно нужно судить этих подонков! Здесь же все имена и фамилии!»

«Видимо, об издевательствах знала вся школа, и никто ничего не сделал».

«Каждый день уходит из жизни 7—10 детей. Это прискорбно, но факт!»

«А я знаю чувака на второй фотке!»

Последний комментарий заставил всех посмотреть на Петрова, который никак не мог протиснуться к компьютеру, поэтому бегал вокруг и снимал наши затылки на камеру.

– Что? – не понял он наши взгляды.

– Кажется, шутки кончились, – задумчиво резюмировал Марков.

Никто больше не вспоминал о Кристине и не выяснял причины происшедшего. Завязалось бестолковое обсуждение, отвечать на комментарии или лучше игнорировать их.

Настя с Петровым были за то, чтобы вступить в сетевую переписку и попытаться объяснить людям, что ничего плохого Кристине мы не делали.

Однако против Маркова, Герасимова и Якушина у них не было ни единого шанса. Марков заявил, что не намерен «метать бисер». Герасимов сказал, что чем меньше это трогаешь, тем меньше оно воняет. Якушин вообще посоветовал не сидеть в сети, и тогда никаких проблем не будет.

В итоге все разошлись разозленные и взбудораженные, так что я пожалела, что всех собрала.

А ночью, уже после двенадцати, мне в ВК написал некий Вертер. Довольно жуткая аватарка – темный, обмотанный окровавленными бинтами силуэт. Этакий тлетворный эпатаж.

«Привет, Тоня».

Обычно всяким левым людям я не отвечаю и сразу блокирую, потому что не фиг. Если есть что сказать, пусть сразу пишут, без этого двусмысленного «Привет».

Но этого заблокировать не успела.

Вертер:

Рад, что нашел тебя.

Осеева:

Ты кто?

Вертер:

Человек-загадка:)

Осеева:

Слушай, загадка, еще один такой ответ и пойдешь в бан.

Вертер:

Я – Костя.

Осеева:

Ты, наверное, ошибся, Костя.

Вертер:

Я нашел тебя в ВК по школе, в которой училась Кристина. Тебя, Семину, Маркова и Герасимова.

И тут меня словно током ударило:

Тот самый чел с последней фотки?

Вертер:

Лол

Осеева:

Если что, я сама ничего не знаю.

Вертер:

А я знаю. Кристина просто хотела покоя, но у нее, увы, ничего не получилось. Впрочем, ей сейчас тоже, наверное, хорошо. Ничего не видит, не слышит, не чувствует.