Чтение онлайн

Самолеты улетели, а возле дороги вырос песчаный холмик с пилоткой на вершине воткнутой в землю обструганной ветки, где химическим карандашом Иван вывел имя и фамилию того, с кем шел на восток несколько суток.

Возле штаба дивизии, к которой, наконец, прибилась группа Жидкова, сидели и стояли окруженцы. Уставшие, запыленные, злые солдаты, вышедшие из мест боевых действий, отличались от солдат дивизии, не бывавших еще в бою, еще и сосредоточенным суровым взглядом, в котором таилась боль - им довелось многое увидеть, познать, вытерпеть.

Дивизия была готова вступить в бой. Ожидал этого и Жидков,, и все, кто вышел с ним из окружения. Однако бойцов быстро распределили по взводам, а Жидкова и еще нескольких молодых командиров-лейтенантов комдив откомандировал в тыл. Было обидно и одновременно радостно от слов, какими он провожал их в путь: «Вы, сынки, будете нужны нашей армии очень скоро, наступит ваше время по-настоящему воевать, однако вам надо подучиться, - значит, верят им, не считают за трусов, что так стремительно отступали. Но больше всего поразили слова: - Храни вас Бог, сынки».

Они ехали по дороге на Барановичи, тоже забитой неисправной техникой до самого вечера. Было тягостно смотреть на искалеченные бомбежкой автомобили. У опушки леса, куда ныряла дорога, стоял сердитый генерал, возле него толпились подчиненные и все колонны почему-то заворачивали в лес. Водитель их машины ругнулся, ведь знал пункт, куда следовало ехать, однако не стал спорить - он человек маленький, а генерал - большой, с ним рядовому не поспорить. Машина, урча, съехала с дороги, но вглубь леса шофер заезжать не стал, остановился за придорожным кустарником, и как потом выяснилось, сделал очень правильно.

Лес кишел войсками, и тут раздалось знакомое ненавистное «веззууу, веззу-у-у!» Оно, казалось, раздавалось со всех сторон. Самолеты с ревом и пулеметной стрельбой ринулись вниз, загрохотали взрывы. Люди заметались среди горящих машин, которые вспыхивали как факелы от прямого попадания, лес тоже горел.

Водитель машины, в которой находились молодые командиры, вывел ее на дорогу, стремясь отъехать подальше от этого ада. Сколько погибло в том лесу людей, вероятно, никто никогда не узнал, как и то, кем был тот генерал: просто бездарь или переодетый диверсант. И то, и другое в те дни было вполне реальным делом. И все-таки в одну из бомбежек их машина пострадала, те, кто остался в живых, пошли далее пешком.

На сей раз Иван Жидков шагал в колонне артиллеристов - прибился к ним, когда растерял своих попутчиков. Он решил не отставать от артиллеристов, добраться вместе с ними до места дислокации и попроситься в действующую часть, но вокруг был такой хаос, что уже никто точно не мог ответить, а есть ли они, эти действующие части, существует ли вообще линия фронта, или вся армия неумолимо катится на восток. От такой обстановки до паники был один шаг, но военные все-таки старались не терять голову, большинство групп отступало организованно, по дороге присоединяясь к более крупным подразделениям, потому с колонной артиллеристов шло немало пехотинцев.

И хотя артиллеристы двигались на восток по ночам, все-таки напоролись на немцев.

–  Рус, сдайсь!
– неслись крики из темноты, а над головами свистели пули.

–  Хрен вам!
– крикнул комбат, молодой и очень уставший человек.
– Чтоб мы вам сдались? Пошли вы…

Однако бой принять без снарядов было невозможно. И потому комбат принял решение отступить. Отстреливаясь из стрелкового оружия, они попытались укрыться в лесу, и неожиданно уперлись в болото, через которое не перебраться с пушками. И тогда комбат приказал лошадей выпрячь, технику вывести из строя, и, отстреливаясь, уходить через болото.

–  Рус, сдавайсь!
– вопили весело немцы, и в свете ракет было видно, как они подходят все ближе и ближе к брошенным пушкам, возле которых металось несколько перепуганных лошадей.

–  Эх, - выругался кто-то рядом с Иваном, - пушечки-матушки, стоило вас переть от границы, чтобы бросить здесь! А лошадок-то как жалко!

Под ногами чавкало болото. И хотелось одного - поскорее выбраться на сухое твердое место. Но до рассвета они не сумели преодолеть болото, и с первыми лучами солнца над ними закружили самолеты, поливая солдат свинцовым смертельным дождем. Бойцы, спасаясь от огня, падали в воду и ныряли с головой, держась за кочки. Немало солдат полегло в том болоте, сгинуло без вести, потому что живым было не до сбора документов.

К вечеру грязные, уставшие, голодные солдаты добрели до лесного хутора. Тридцать человек от всей колонны. Скинув грязную одежду, рассчитывая постирать ее позднее, уставшие люди бессильно валились на землю и тут же засыпали.

Иван, проснувшись, долго смотрел на небо. Наступило уже утро, в лесу посвистывали птицы, и казалось невероятным, что где-то стреляют, гибнут люди. Вспомнив о войне, он резко перевернулся на живот, окинул настороженным взглядом поляну, спящих людей, и тут же протер глаза, не веря им - рядом лежала чистая, аккуратно сложенная, форма. Неподалеку пылал костер, над которым исходил ароматным паром большой чугун - там что-то варилось. Заметив, что бойцы проснулись, к ним подошел седобородый старик и сказал:

–  Поешьте, сынки.

Солдаты конфузливо отворачивались от сердобольных взглядов, одевались и медленно, словно нехотя, приблизились к костру. Хотелось есть и в то же время стыдно было принимать помощь от этих пожилых людей.

–  Детки мои, детки, - всхлипнула опрятная старушка, смахивая со щек слезы.
– Не гребуйте, поешьте, может и наши сыны где-то вот так же, и кормят их ваши матери…

Комок встал в горле у Ивана, да, наверное, не у него одного. Он вспомнил сурового возницу из Волковыска, который обругал его трусом. Они ведь и впрямь бегут без оглядки, а их еще и накормить хотят. Ох, как стыдно!…

После завтрака, посоветовавшись, решили разбиться на мелкие группы и пробираться на восток. Хуторяне сообщили, что по дороге за лесом уже пятые сутки непрерывно движутся немецкие части. По лесам не ходят, торопятся, видно, вперед. Узнав про это, многие побледнели, представив, что было бы, надумай кто-то из немцев заглянуть на хутор - взяли бы их тепленькими, сонными. А это - плен. Да и хуторским не поздоровилось бы.

Они шли по лесу, пока не уткнулись в шоссе. Тут решили рассредоточиться на группы и двигаться дальше. Иван не знал, к кому присоединиться: артиллеристы знали друг друга, а он - единственный из тех пятнадцати лейтенантов, ехавших в Барановичи. Пока прикидывал - откуда ни возьмись, над дорогой на бреющем пронесся самолет, неожиданно вынырнувший из облака.