Чтение онлайн

Флота, чьей единственной целью является повторение преступления Эндера-Ксеноцида и разрушение мира, где обитают бренные виды раман, которые никому не причинили вреда!

Ясухиро дрогнул под тяжестью гнева Аимаины.

–  Но, сэнсэй, какое я имею отношение к военным?

–  Мыслители духа Ямато учили философии, которую политики Ямато претворили в жизнь. Именно японские голоса создали перевес при принятии решения. Этот дьявольский флот должен быть остановлен.

–  Но сегодня ничего уже нельзя сделать, - возразил Ясухиро.
– Анзибли отключены, как и вся компьютерная сеть, до тех пор, пока страшный всепожирающий вирус не будет изгнан из системы.

–  Завтра анзибли будут восстановлены. И уже завтра позор японского участия в ксеноциде должен быть предотвращен.

–  Почему вы пришли ко мне?
– спросил Ясухиро.
– Меня назвали именем моих великих предков, но именем Ясухиро, Йошиаки или Сейхи названа половина мальчиков в нашей семье. Я всего лишь управляющий Цуцуми-Холдинга в Нагойе…

–  Не будь таким скромным, Ясухиро. Ты - Цуцуми из мира Священного Ветра, - Ко мне, конечно, прислушиваются в других городах, - согласился Ясухиро, - но приказы приходят из семейного центра в Хонсю. Я вообще не имею никакого политического влияния. Если проблема в необходимистах, обратитесь к ним!

Аимаина вздохнул.

–  А-а, это ничего не даст. Они потратят шесть месяцев на споры о том, как связать свою новую позицию со своей старой позицией, постепенно убеждаясь, что они вовсе не поменяли своего мнения и что их философия охватывает полный 180-градусный спектр мнений. А политики - они уже связали себя своим выбором. Даже если философы изменят свое мнение, потребуется, чтобы сменилось по меньшей мере поколение политиков - три полных срока, как говорится, - чтобы новая политика стала реальностью. Тридцать лет! Лузитанский флот сделает свое черное дело задолго до того, как это произойдет.

–  Что же тогда остается, кроме отчаяния и позора, - процитировал Ясихиро, - если вы не собираетесь исполнить бесполезный и неумный ритуал.

Он улыбнулся своему учителю, понимая, что Аимаина узнает слова, которые он сам всегда использовал, когда чернил древнюю практику сеппуку - ритуального самоубийства, из которого дух Ямато вырос, как ребенок вырастает из своих пеленок.

Аимаина не ответил на улыбку.

–  Сам лузитанский флот - сеппуку для духа Ямато.

Он подошел к Ясухиро и навис над ним, как скала, хотя, наверное, Ясухиро так только показалось, потому что он был на полголовы выше пожилого человека.

–  Политики сделали лузитанский флот популярным, поэтому философы не могут теперь изменить своего мнения. Но когда философия и выборы не могут изменить мнения политиков, это могут сделать деньги!

–  Вы же не предлагаете унизиться до взятки?
– спросил Ясухиро, пытаясь угадать, знает ли Аимаина, как широко распространен подкуп политиков.

–  Ты думаешь, что я смотрю себе в задницу?

Услышав такое грубое выражение от своего учителя, Ясухиро поперхнулся и отвел глаза, нервно посмеиваясь.

–  Ты думаешь, я не знаю, что существует десять способов купить каждого продажного политика и сотни вариантов подкупа каждого честного?
– поинтересовался Аимаина.
– Пожертвования, угроза спонсирования оппонентов, денежные дары к. знаменательной дате, работа, предоставленная родственникам или друзьям, - мне весь список перечислить?

–  Вы серьезно хотите использовать деньги Цуцуми, чтобы остановить лузитанский флот?

Аимаина снова вернулся к окну и как бы обхватил руками все, что видел перед собой.

–  Лузитанский флот нанесет урон бизнесу, Ясухиро. Если Молекулярный Дезинтегратор будет использован против одного мира, то его применят и против другого. И на этот раз военные, сосредоточив в своих руках такую огромную власть, не отдадут ее.

–  Должен ли я убедить глав моей семьи цитатами вашего пророчества, сэнсэй?

–  Это не пророчество, - возразил Аимаина, - да и не мое.

Это закон человеческой природы, этому нас учит история… Остановите флот, и Цуцуми прославятся как спасители и не только духа Ямато, но и вообще человеческого духа. Не позвольте этому смертельному греху пасть на головы наших людей.

–  Простите меня, сэнсэй, но мне кажется, что вы - единственный, кто считает это грехом. До того, как вы подняли этот вопрос, никто и не думал, что на нас возложено бремя ответственности за это прегрешение.

–  Я ни на кого не возлагаю никакого бремени. Я едва приподнял шляпу, под которой стыдливо прячутся наши грешки. Ясухиро, ты был одним из моих лучших учеников.

И то, что ты такими окольными путями использовал все, чему научился у меня, я тебе простил, потому что ты делал это ради своей семьи.

–  А то, о чем вы просите меня сейчас, - это простой способ?

–  Я совершил самый прямолинейный поступок в своей жизни - открыто высказался перед самым влиятельным представителем богатейшего из японских торговых семейств, к которому у меня сегодня есть доступ. И тебя я прошу совершить минимальное количество требуемых действий - сделать то, что необходимо.

–  Даже этот минимум поставит мою карьеру под угрозу, - задумчиво проговорил Ясухиро.

Аимаина промолчал.

–  Мой лучший учитель однажды сказал мне, - добавил Ясухиро, - что человек, который рискует своей жизнью, знает, что все карьеры никчемны, а человек, который никогда не станет рисковать своей карьерой, ведет никчемную жизнь.

–  Так ты сделаешь это?

–  Я подготовлю сообщение, чтобы проинформировать семью Цуцуми о вашем приходе. Как только анзибли будут снова подключены, я отправлю его.

–  Я знал, что ты не разочаруешь меня.

–  Более того, - улыбнулся Ясухиро, - когда я потеряю работу, я приду жить к вам.

Аимаина поклонился:

–  Ты окажешь мне честь, если поселишься под моей крышей.

Жизнь всех людей протекает сквозь время, и время течет через все жизни одинаково, равнодушное к тому, каким жестоким может быть отдельный момент, как наполнен он горем, болью или страхом. Прошли минуты с, тех пор, как Вэл-Джейн обнимала плачущего Миро, потом время осушило его слезы, разомкнуло ее объятия и, наконец, истощило терпение Элы.