Чтение онлайн

–  Рождена, - предложила Валентина.

–  Ты стала сбывшейся мечтой, - произнес Миро, на этот раз вовсе не иронизируя.

–  Эндер не может поддерживать нас троих. Себя самого, Питера и меня. Один из нас тихо угаснет. И по крайней мере один из нас погибнет. Это я. Я знала об этом с самого начала.

Мне суждено было стать тем, кто погибнет.

Миро хотел переубедить ее. Но переубедить человека можно, только приводя примеры подобных историй, которые имели счастливый конец. Историй, подобных этой, еще не случалось.

–  Вся беда в том, что частичка айю Эндера, которая живет во мне, твердо намерена жить и дальше. Я не хочу умирать. Вот почему я так уверена, что он еще заботится и помнит обо мне: я не хочу умирать.

–  Так сходи к нему, - посоветовала Валентина.
– Поговори с ним.

Юная Вэл горько хмыкнула и отвернулась.

–  Ну, пап, пожалуйста, дай мне пожить еще чуть-чуть, - детским голосочком пропищала она.
– Он не может контролировать свою айю, так что с того, если я приду к нему? Он будет только страдать от вины. Хотя почему он должен чувствовать себя виноватым?
– Я прекращу существовать только потому, что мое собственное "я" не ценит меня. Он есть мое "я".

Чувствуют ли боль ногти, когда их отрезают?

–  Но ты сама молишь о его внимании, - напомнил Миро.

–  Я надеялась, что поиск пригодных для обитания планет заинтересует его. Именно поэтому я так самозабвенно носилась по космосу, стараясь восторгаться приключениями. Но дело в том, что все это донельзя обыденно. Важно, но обыденно, Миро.

Миро кивнул.

–  Ты права. Джейн находит миры. А мы всего лишь проводим их исследование.

–  Причем планет уже предостаточно. Колоний хватит с избытком. Их две дюжины - пеквенинос и Королевам Улья больше не грозит вымирание, даже если Лузитания будет уничтожена.

Теперь все упирается не в количество миров, а в количество кораблей. Поэтому наш труд больше не занимает внимания Эндера. И мое тело знает это. Моему телу известно, что необходимость в нем отпала.

Она подняла руку и дернула себя за прядь волос - не сильно, легонько. Почти вся прядь осталась у нее в кулаке и, судя по всему, никакой боли Вэл не испытала. Она разжала пальцы, и прядь медленно упала на стол. Она лежала там, словно отделенная от тела конечность, гротескная, невероятная.

–  Думаю, - прошептала она, - то же самое я могу проделать с пальцами. Медленно, но верно я рассыпаюсь в пыль, как и твое старое тело, Миро. Потому что он не интересуется мной, Питер решает загадки и ведет политические войны на далекой планете. Эндер пытается держаться за женщину, которую любит. Но я…

В то самое мгновение, когда она наконец открыла глубины собственного отчаяния, одиночества и самоотвержения, Миро вдруг понял то, о чем раньше не позволял себе даже помыслить: за те недели, которые они провели, путешествуя вместе с планеты на планету, он полюбил ее; ее беды отозвались в нем сильной болью, словно все это происходило с ним самим. А может, и в самом деле с ним когда-то это было, он еще помнил о том, как презирал самого себя. Какова бы ни была причина; он испытывал нечто большее, нежели просто сострадание. Он почувствовал что-то вроде желания. Да, что-то, похожее на любовь. Если эта прекрасная, мудрая, умная девушка не находит отклика в своем сердце, в сердце Миро хватит места, чтобы принять ее. "Если Эндер не хочет быть тобой, позволь мне занять его место!" - про себя взмолился он. Впервые за многие дни, недели он выразил свои чувства, которые раньше не понимал. Однако он знал, что он не сможет заменить ей Эндера.

Но, может быть, любовь спасет Вэл, как спасает Эндера?

Может быть, внимание Миро поможет ей сохранить жизнь?

Вернуть ей силы?

Миро протянул руку, взял со стола прядь волос, обернул ее вокруг пальцев, после чего сунул вьющийся локон в нагрудный карман рубашки.

–  Я не хочу, чтобы ты уходила, - произнес он.

Смелые слова.

Юная Вэл бросила на него странный взгляд:

–  А я думала, что самой большой любовью в твоей жизни была Кванда.

–  Она уже взрослая женщина, - сказал Миро.
– Она замужем, у нее семья, она счастлива. Было бы очень печально, если бы моей самой большой любовью стала женщина, которой больше не существует. Даже если она и существует, я ей безразличен.

–  Очень мило с твоей стороны предложить мне помощь, - улыбнулась Вэл.
– Но вряд ли у нас получится обмануть Эндера и привлечь его внимание этой притворной игрой в любовь.;

Ее слова ужалили Миро в самое сердце - она без труда разгадала его порыв и поняла, что в основном его признание основывается на жалости. Однако не только жалость подтолкнула его к этим словам; это признание давно просачивалось в сознание, ожидая возможности выплеснуться наружу.

–  Я и не думал никого обманывать, - сердито огрызнулся Миро.

"Кроме себя самого, - про себя добавил он.
– Потому что Вэл не сможет полюбить меня. Ведь она, по сути дела, даже не настоящая женщина. Она Эндер".

Но это невозможно. Ее тело - это тело женщины. А откуда еще исходит любовь, если не из тела? Обладает ли айю мужскими или женскими признаками? Перед тем как стать повелителем плоти и крови, обладает ли она полом? А если обладает, значит ли это, что айю, составляющие атомы и молекулы, скалы, звезды, свет и ветер, делятся на мальчиков и на девочек?

Ерунда какая-то. Айю Эндера вполне может быть женщиной, может любить, как женщина, точно так же, как, находясь в теле мужчины, любит сейчас мать Миро. Вэл посмотрела на него с такой жалостью не потому, что в ней крылся какой-то изъян.

Ущербным был он. Даже вернув себе здоровое тело, он так и не стал мужчиной, которого может полюбить, возжаждать или завоевать женщина - даже та женщина, которую сейчас он желал больше всего на свете.

–  Не следовало мне сюда приходить, - пробормотал он.

Оттолкнувшись от стола, он поднялся и двумя большими шагами пересек кухоньку. Выйдя в коридор, он вскоре добрался до своей комнаты, но до него вновь донеслись их голоса, и поэтому он застыл на пороге.

–  Нет, не ходи к нему, - сказала Валентина. И что-то добавила тихим голосом. А потом:

–  Может, он и получил новое тело, но его ненависть к себе так и не исцелилась.

Неразборчивый ответ юной Вэл.

–  Миро говорил от всего сердца, - заверила ее Валентина.
– Он очень смело и честно поступил.