Чтение онлайн

– Хорошо… – выговорил Убивец. – Солома – это хорошо. К добру. Ишь ты, как оно… духмянисто стало. Будто в деревне.

В дроги влезли два жандарма. Доктор поехал отдельно, в собственной пролётке.

При повороте с Литейного на Фурштатскую дроги приостановились. На подножку облучка внезапно вскочил молодой человек без шляпы, коротко, по-военному стриженый.

– Э! – возмутился сидевший рядом с кучером унтер-офицер. – Ты куда?

– Сюда, господин унтер. Приказано вас проводить.

– А то мы дорогу не найдём? – возмутился было унтер и вдруг почуял неладное. Скосил глаза вниз: ему в бок упиралось дуло револьвера.

Кучер мгновенно всё понял. И молча подстегнул лошадей.

– Так что, унтер, если жить хочешь, помалкивай. А ты, – молодой человек обратился к кучеру, – гони к Дегтярному. Знаешь?

– Как не знать! – с готовностью отозвался кучер и ещё нахлестнул лошадей.

Движение в сторону Смольного было довольно оживлённым, но когда повернули на Кирочную и проехали Таврический сад, движение стало редеть.

На Дегтярном и вовсе пролётки попадались редко.

С Дегтярного стриженый велел свернуть в какой-то переулочек, потом – на пустырь. Здесь стриженый велел унтеру:

– Ты, господин унтер, уже приехал. Эй, кучер, притормози!

Когда дроги притормозили, жандарм спрыгнул на землю. Стриженый занял его место.

Тотчас же в дроги заглянул словно выросший из-под земли высокий плечистый человек нахального вида. Он помахал револьвером и велел жандармам:

– Вылезать! Не дурить!

– А как жа… – начал было один жандарм, но второй молча ткнул его под бок.

– Оружие оставить! – строго прикрикнул плечистый барин.

Жандармы вылезли один за другим. Барин нырнул внутрь.

– Ну, а теперь, брат, давай-ка к старому кладбищу… – приказал стриженый кучеру.

Рано утром на Фонтанке начался переполох: в арке, закрытой на ночь решёткой, на верёвке висел человек с перекошенным почерневшим лицом, язык – набок.

Его широкие рваные кальсоны были мокрыми, на босых чёрных ногах засохли коричневые пахучие струйки. Руки повешенного были подняты и тоже привязаны к решётке. Всё это напоминало распятие.

Комаров прискакал, вызванный нарочным. Вылез из кареты, подошёл к воротам. Он не разглядывал повешенного, – он молча смотрел на большую картонную табличку. На табличке было написано: «Собаке – собачья смерть».

И всё.

Комаров оглянулся, увидел дежурного офицера, распорядился:

– Выставить тут охранение, пока снимать будут. Распорядись, чтобы сняли поскорее, – и на задний двор. Там где-нибудь положить… Да, и пошлите за доктором. За тем, который вчера приезжал… Как его – Парвус?

Через полчаса доложили: Парвус прибыл. Это был худой человек, больше похожий не на доктора, а на гробовщика: с чёрной бородкой, в чёрном пальто и с тростью. Вид у него был озадаченный. Его провели в кабинет Комарова.

– Ничего не понимаю! – сказал Парвус. – Подняли ни свет ни заря…

– Вы вчера нашего агента сопровождали в больницу. Раненого…

Парвус изумился ещё больше:

– Спаси Господи! Никого я не сопровождал!

– Как не сопровождали? – подскочил Комаров.

– Так… Я весь день по вызовам работал. Двое тяжёлых, много времени отняли. Да и люди всё состоятельные, так просто не встанешь, не уйдёшь… Не понимаю, в чём, собственно, дело?

Комаров пристально посмотрел на него:

– А доктора Кошлакова вы вчера не видели?

– Нет-с. Вечером домой принесли от него записку: он меня искал, но не мог найти. Просил сегодня с утра приехать сюда, к вам…

Парвус с опаской огляделся по сторонам.

– Ах, вот как… – Комаров нахмурился. – А где сейчас Кошлаков?

Парвус пожал плечами.

– Время раннее. Возможно, почивает ещё…

– Ах, почива-ает… – протянул Комаров угрожающим голосом. – Ну, что ж. Пока он почивает, вы у нас здесь посидите.

– А, позвольте узнать, за что? – встревожился окончательно сбитый с толку Парвус.

– После узнаете… В камеру его! – приказал он жандарму. – Да не в ту, где обычно сидят. А в ту, которая в другом крыле, для почётных гостей. Гость у нас нынче особенный…

ПЕТЕРБУРГ.

Июнь 1879 года.

Лев Саввич отдыхал после плотного ужина в своём кабинете, когда прибыл нарочный со срочным письмом. Письмо было от Адлерберга.

Лев Саввич запахнул халат, вышел к фельдъегерю, взял письмо.

– Подождите в приёмной, – буркнул он и вернулся в кабинет.

Записка была короткой, написана торопливо, что было не очень свойственно министру двора.

«Лев Саввич! Если желаете повидаться с гвардейским офицером, о котором я вам уже писал, это можно сделать прямо сейчас. Лучшего времени не найти. Карета ожидает вас у подъезда ».

Маков озадаченно повертел записку. Гвардейский офицер? Тот, что имеет выход на главарей террористов?.. Однако, странно. К чему эти встречи и тайны? Молодчика давно пора арестовать и допросить. Или осторожный Адлерберг именно для того и устраивает эту нелепую встречу?

Чертыхаясь, Лев Саввич принялся собираться. Глянул на себя в зеркало: лицо осунулось, под глазами мешки, бледен… Он умылся ледяной водой, крепко растёр щёки.

Карета казалась обычным казённым экипажем. Именно в таких после покушения предпочитал ездить Дрентельн… Не к ночи будь помянут…