Чтение онлайн

Кейт нахмурилась, но кивнула. За время поездки она достаточно присмотрелась, чтобы не сомневаться, что сможет сделать это. Почему-то ей вдруг вспомнилась «миата», сгоревшая во время пожара. Она очень любила ту машину…, любила ощущение свободы и радости, появлявшееся у нее, когда она неслась по извилистым горным серпантинам, а в лицо светило солнце Колорадо и волосы развевались на ветру…

– Кейт. – О'Рурк сдавил ей плечо. – Ты меня слышишь?

– Да. – Она потерла щеки и глаза ладонями, физически ощутив тяжесть навалившейся усталости.

О'Рурк пошел прочь по аллее, почти невидимый в своей черной одежде, а Кейт осталась сидеть, прислушиваясь к шороху сухих листьев на деревьях. Больше до нее не доносилось ни звука – ни жужжания насекомых, ни щебета птиц, ни шума машин от проходящей в сотне футов вдоль аллеи дороги. Она попыталась воскресить в памяти волнение и радость жизни, пережитые ею во время прогулок в мае по Бухаресту, вид молодых парочек, целующихся на неосвещенных дорожках, смех, бабушек, присматривающих за внуками в парке Чишмиджиу. Все это происходило в другом мире.

– Нет никого, – раздался сзади голос О'Рурка, и Кейт подскочила от неожиданности. Оказывается, она чуть не заснула.

Оставив мотоцикл между деревьев, они легко преодолели невысокую ограду и проникли в монастырь через незапертое окно.

– Францисканцы живут в Тырговиште с тринадцатого века, – тихо сказал О'Рурк, зажигая свечу.

– А свет… – начала Кейт.

– Мы останемся во внутренних помещениях. Ставни закрыты. Не думаю, что полиция вернется. Девять монахов отправлены в Бухарест для допроса, и завтра…, собственно, сегодня…, их должны выпустить, поскольку стригои уже провели свою Церемонию.

Кейт последовала за ним по коридору, заглядывая в попадающиеся по дороге комнаты. Удлиненные тени от их силуэтов колыхались при свете свечи на шероховатых стенах и потолке высотой футов в десять. Кейт ни разу не была в монастыре и не слишком представляла себе, что именно может здесь увидеть: готические одеяния, возможно, тесные клетушки, деревянные чаши и кубки, может быть, даже несколько побывавших в употреблении девятихвостных плетей для самобичевания.

«Соберись», – сказала она себе. Ей безумно хотелось спать.

Комнаты были больше и опрятней, чем в большинстве домов, которые она видела в Румынии, и не так захламлены. В них вполне могла бы жить большая крестьянская семья. Обстановка – самая простая, с вполне удобными с виду кроватями и комодами О том, что здесь монастырь, говорили лишь простые распятия на стенах у изголовья каждой кровати. Кухня выглядела гораздо современней, чем большинство румынских кухонь: здесь не было деревянных мисок, а лишь пластиковые тарелки и стаканы, напомнившие Кейт о летнем лагере. В столовой она увидела довольно обшарпанный, без украшений, но весьма изящный стол длиной футов в двадцать, который наверняка можно было бы продать за несколько сотен тысяч долларов в каком-нибудь американском антикварном магазине. К столовой примыкала небольшая комната, превращенная в скромную часовню с небольшим алтарем и подставками для колен человек на двадцать.

– Ты здесь останавливался? – шепотом спросила Кейт, потому что разговаривать громко в такой тишине было невозможно.

– Иногда. Это место служило хорошим исходным пунктом, когда я работал с детьми в горных районах. Отец Данилеску и прочие здешние обитатели – хорошие люди. – О'Рурк открыл еще одну дверь.

– Ах! – вырвалось у Кейт. Ванна была большой, глубокой и с трех сторон имела выложенные кафелем уступы. Она сияла безукоризненной чистотой. Кейт провела рукой по кафелю и эмали самой ванны, потом вдруг нахмурилась.

– А где краны? Как сюда наливается вода? О'Рурк поставил свечу на край и прошел в угол, где находилась стойка с насосом деревенского вида, установленным на огромной оцинкованной бадье. Под ней было что-то вроде газовой плиты с единственной горелкой.

– Придется немного подождать, – сказал О'Рурк, – но зато здесь самая горячая вода в Тырговиште. – Он начал качать.

Минут пятнадцать они качали, нагревали, носили и выливали воду, и в конце концов ванна наполнилась. Затем наступила пауза. Кейт испытывала большее замешательство, чем О'Рурк. «Ведь он все еще остается священником. Может быть, я разрушаю что-то очень важное? Может, то, что произошло на чердаке, лишь случайность? Просто грех, в котором можно покаяться?» К черту! – заключила она и начала расстегивать заношенную кофту.

– Схожу проверю двери и ставни, – сказал О'Рурк, приостановившись в дверях. – А ты мойся не спеша. Я за тобой.

Кейт стояла в одном белье, глядя прямо ему в глаза.

– Не глупи. Нечего напрасно терять время и тратить горячую воду. Кроме того, я закрою глаза, когда ты заберешься в ванну. Здесь достаточно просторно. Мы даже не заметим друг друга.

Она сняла бюстгальтер и белые хлопчатобумажные трусики.

О'Рурк кивнул и пошел по темному коридору.

Кейт чуть не заплакала, когда окунулась в воду, над которой клубился пар. В монастыре, кажется, единственным источником тепла служили камины в центральных помещениях, и температура внутри здания была не выше осенней прохлады на улице. Взяв лежавший на выступе кусок мыла в форме небольшого метеорита, она намылилась и улеглась по шею в горячую воду, откинув голову и закрыв глаза.

Когда вошел О'Рурк, она посмотрела сквозь прищуренные веки, как он выкладывает полотенца и стопку сложенной одежды, а потом зажмурилась. Он разделся, немного посидел на краю ванны, после чего она услышала негромкий стук пластика о кафельный пол и поняла, что он снимает протез. Кейт открыла глаза.

– Теперь ты видишь, какой я есть, – сказал О'Рурк без малейшего замешательства, подняв здоровую ногу и искалеченную левую, и опустил их в парящую ванну. – Рай все-таки существует, – прошептал он.

Вода поднялась Кейт до подбородка, и она почувствовала, как его бедро скользнуло по ее ноге. В этой допотопной ванне места вполне хватало, чтобы сидеть напротив друг друга, не испытывая никакой тесноты.

– У меня такое ощущение, что мы что-то должны делать, – прошептала Кейт. – Отправиться за Джошуа… Хоть что-нибудь. – О'Рурк подал ей губку, и она выдавила из нее воду себе на лицо.

– Мы не знаем, куда они направились, – негромко сказал он.

Кейт кивнула, расслабив руки в воде. От тепла груди у нее заболели, и эта боль напомнила ей обо всех ушибах и напряжении мышц, когда она, как в кошмаре, ползла по дворцовому тоннелю.