Чтение онлайн

– Кроме того, я хочу еще кое-что показать. Лучан присел на корточки перед небольшим холодильником и достал оттуда маленькую чашечку.

– Обычная цельная кровь, – произнес он. С помощью пипетки он приготовил три стекла с препаратами цельной крови. Потом достал из автоклава скальпели и вытащил из-под стойки спирт и губки.

– Кто первый?

– Что же мы здесь должны увидеть? – поинтересовался О'Рурк. – Маленькие вампирские клеточки, скачущие на наших кровяных тельцах?

Лучан повернулся к Кейт.

– Не желаешь ли пояснить?

– Когда Чандра…, когда специалисты ЦКЗ выделили вирус Д, – сказала она, – то это значительно упростило выявление в ретроспективе воздействий на цельную кровь и прокультивированные препараты с иммунодефицитом. Вирус Д…, в действительности это ретровирус…, связывает гликопротеин-120 с рецепторами антигенного маркера хелперных Т-лимфоцитов.

– Стоп-стоп, – прервал О'Рурк. – Вы хотите сказать, что можно просто посмотреть в микроскоп на препараты крови и сказать, принадлежит ли эта кровь стригоям?

Кейт бросила взгляд на Лучана.

– Нет, это не так просто. Но если посмотреть в окуляр, можно увидеть разницу, когда ретровирус Д взаимодействует с кровяными клетками извне.

Лучан установил первый препарат.

– Вы обнаружили поразительное количество инфицированных клеток? – обратился он к Кейт.

– Мы определили соотношение на уровне почти девяноста девяти процентов, – ответила она.

– Что это значит? – спросил О'Рурк. Кейт объяснила.

– Ретровирус иммунодефицита распространяется в соотношении примерно одна клетка CD4 на сто тысяч. Это много, если вспомнить, сколько миллиардов клеток в крови. Но вирус Д…, он просто ненасытен. Он стремится инфицировать все чужеродные клетки, с которыми сталкивается.

О'Рурк на шаг отступил от стойки.

– Невозможно представить, чтобы это было так заразно. Тогда мы все стали бы вампирами, стригоями, если дело обстоит именно так.

Кейт заставила себя улыбнуться.

– Нет, это совсем не заразно, насколько мы знаем. Вирус Д вырабатывается в организме хозяина при помощи рецессивно-рецессивной генетической цепочки, действия которой мы еще не понимаем. Это зависит и от болезни, связанной с иммунодефицитом типа ТКИД, которая входит в общую картину.

– И что это значит?

– Это значит, что вы должны умереть от редкой болезни крови, чтобы приобрести истинное бессмертие за счет этой же болезни, – ответил Лучан, не отрываясь от микроскопа. – Это непостижимо. Хотя нам всем этого хочется. – Он поднял голову. – Кто первый?

Кейт сделала приглашающий жест.

Лучан состроил гримасу и взял скальпель. Проколов палец, он выдавил достаточное количество крови, чтобы нанести мазок на заранее приготовленное стекло, и подал кювету со скальпелями Кейт.

– Не желаете ли оказать честь нашему святому отцу? Кейт протерла О'Рурку средний палец, проколола его, выдавила кровь и приготовила препарат. Затем проделала то же самое со своим пальцем.

– Все равно я считаю, что это ничего не доказывает, – сказала она, наблюдая за тем, как Лучан возится с препаратами.

– Что ж, во всяком случае это доказывает, что в моей крови не видны маленькие вампирские клеточки.

Лучан отодвинулся от микроскопа и уступил место Кейт. Она прильнула к окуляру.

О'Рурк отказался от своей очереди.

– Все равно я там ничего не увижу, кроме своих ресниц. А зачем вы все это делаете?

Следующим на предметный столик легло стекло с препаратом крови Кейт.

– Готовимся к анализу на реверсивную транскриптазу, – пояснила она.

– Так мы не увидим маленькие вампирские клеточки, даже если захотим? – разочарованно спросил О'Рурк.

– Прости, парень, – сказал Лучан и выволок откуда-то центрифугу, сконструированную, как показалось Кейт, в средние века. – Но этот анализ много времени не займет. – Он достал чистую чашку. – А теперь я хочу взять еще одну пробу.

У Кейт мелькнуло желание оглянуться, хотя она и не представляла, что делать, если бы там действительно кто-нибудь стоял.

– У кого? – спросила она.

– Очень правильный вопрос, – заметил Лучан. Он выключил свет, зажег фонарик и повел их по коридору обратно в подвал, а потом – в еще более глубокое подвальное помещение вниз по лестнице.

Кейт первой почувствовала характерный запах. – Морг, – шепнула она О'Рурку.

Лучан остановился у последних качающихся дверей.

– Именно так. Это старый морг. Студенты и преподаватели работают в новом, поменьше, в западном крыле. Но здесь хранятся трупы, прежде чем попадают в руки к студентам. А иногда этим моргом пользуются и городские власти при переизбытке неопознанных покойников.

– И мистер Станку из министерства здесь был? – спросила Кейт.

– Да, здесь я его и увидел. Но мое письмо было не совсем искренним. Один мой друг из ордена намекнул мне, что Станку был, убит. Точно так же, как и Попеску.

– А можем мы увидеть этого друга? – поинтересовался О'Рурк.

– Нет.

– Отчего же?

– Он убит на той же неделе, что и мои родители, – ответил Лучан. – Ему отрезали голову.

Он открыл двери, и все трое вошли в морозную темноту. Во мраке отсвечивали непокрытые стальные столы с керамическими раковинами и цоколями. Они были не слишком чистыми.

– А знаете, – ровно сказал О'Рурк, – о гибели ваших родителей нам известно лишь с ваших же слов.

– Угу, – согласился Лучан. Он передал фонарик Кейт, открыл какую-то дверь и, выкатив оттуда длинную каталку, поднял простыню.

– Узнаешь, Кейт? – спросил он напряженным голосом.

– Да.

В последний раз, когда она видела отца Лучана, он расточал ей комплименты на французском и все время подливал вино в бокал. А теперь перед ней лежало тело с разрезанной в двух местах шеей и очень бледной кожей.