Чтение онлайн

Придвинувшись к О'Рурку, она положила голову ему на плечо.

– Что-нибудь случится, – прошептала она.

– Да. – Он поцеловал ее в щеку, щекоча бородой, и она затихла, прислушиваясь к ударам его сердца.

Крышка люка откинулась с леденящим душу звуком, грубо вырвавшим ее из сна.

«О Господи, все это происходит на самом деле». Свет тусклой 20-ваттной лампочки показался ярче солнца для привыкших к темноте глаз. Кейт прищурилась и сквозь подступившие слезы разглядела силуэт человека по имени Ион.

– Ты говоришь «до свидания» другому, – сказал Ион по-английски с сильным акцентом. – Вы не увидеть один другого больше.

Двое охранников спустились вниз и вытолкали О'Рурка наружу. Кейт закричала и поднялась на ноги. Она вопила, ругала их последними словами, стараясь не плакать, но тем не менее не удержалась от слез. В отчаянии она попыталась ударить одного из охранников ногой, но тот пнул ее в ответ тяжелым ботинком так что по телу у нее прокатилась волна боли.

Они грубо приподняли ее за руки. Боль стала уже не покалывающей, а просто кинжальной. Кейт чуть не потеряла сознание, когда ее выволакивали из ямы. Ее тошнило, и она не понимала, отчего: от боли, страха, гнева или просто от облегчения, что она наконец покидает эту дыру.

Наверху стоял Раду Фортуна. Его темные глаза сверкали.

– Он хочет увидеть сначала тебя, женщина. – Фортуна поднял волосатую руку и поднес к ее лицу тыльной стороной. – Нет, разговаривать не надо. Если ты скажешь что-нибудь, что рассердит меня, я возьму иголку и толстую леску и зашью тебе рот. Говорить можешь лишь в том случае, если он тебя спросит. Понятно?

Он опустил руку, и Кейт кивнула.

– Хорошо, – сказал Раду Фортуна и щелкнул пальцами. – Ион, отведи ее в дом. Отец хочет увидеть эту женщину.

На ночных улицах не было ни души. Кейт привели в высокий старинный угловой дом неподалеку от башни с часами. Над единственной дверью на фасаде висел причудливый знак. Кейт подняла голову и увидела золотого дракона, свернувшегося в кольцо, с выпущенными когтями и разинутой пастью. Внутри дом напоминал заброшенный ресторан или винный подвальчик. От темной стойки до невысоких балок тянулась паутина.

Человек по имени Ион поднимался по лестнице первым, за ним шла Кейт, а безымянный стригой в черном время от времени подталкивал ее в спину, если она спотыкалась на крутых ступеньках. Деревянная лестница от древности сильно поистерлась посредине. Ковер на площадке третьего этажа был настолько изношен, что его цвет и узор стали неразличимы.

Ион достал из кармана ножницы и перерезал пластиковый шнур на запястьях Кейт. Подняв руки, она стала разминать пальцы, стараясь скрыть свои страдания от конвоиров.

– Ты молчать, пока Отец не спросить, – повторил Ион предостережение Раду Фортуны. Глаза налетчика казались совершенно черными. – Ты понимать, да?

Кейт кивнула. Несмотря на все усилия, ее глаза непроизвольно наполнились слезами от боли в руках.

Ион улыбнулся и открыл дверь.

Небольшую комнату освещали лишь две свечи. Напротив восточной стены возле небольших окон стояла кровать, на которой Кейт различила бесформенный силуэт.

Одна из занавесок шевельнулась, и Кейт подскочила, увидев двух огромных мужчин в противоположных углах комнаты. Они были просто великанами – не меньше двухметрового роста, и их бритые головы отсвечивали в неярком свете. Оба были одеты в черное, у обоих были длинные усы. Тот, что поближе, жестом показал, чтобы она подошла к кровати, рядом с которой стоял единственный стул.

Кейт сделала несколько шагов и встала за спинкой стула. Она попыталась разглядеть человека под покрывалами, как если бы была врачом, впервые увидевшим больного. Из-под покрывал виднелись лишь его голова, плечи и желтые пальцы; на вид ему было около восьмидесяти; он был почти лысым, если не считать длинных прядей седых волос над ушами, разметавшихся по льняной наволочке; его изборожденное морщинами лицо с пятнами из-за нездоровой печени было худым до истощения, а напоминающий клюв рот мог принадлежать или очень больному, или очень старому человеку; нос, челюсть, щеки и лоб выступали вперед; воздух выходил из легких с ужасным шумом, соответствующим синдрому Чейна-Стокса, и от него исходил кисловатый запах, который Кейт ощущала даже за метр от кровати; она знала, что такое дыхание часто бывает у долго голодающих, когда организм поглощает свою собственную ткань; у него еще сохранились зубы.

Кейт стояла, путаясь в диагностических терминах, и вообще едва способная думать о чем-либо. Не так давно ей уже пришлось видеть более молодой вариант этого же лица: в Венском художественно-историческом музее на портрете Влада Цепеша, полученном на время из «Галереи чудовищ» замка Амбрас.

Шумное дыхание прекратилось, и старик открыл глаза, как сова, заслышавшая добычу. Кейт старалась подавить безотчетный порыв бежать без оглядки. Ее пальцы, в которых все еще пульсировала боль восстанавливающегося кровообращения, побелели. Она крепко вцепилась в спинку стула, впившись ногтями в шероховатую поверхность дерева.

Несколько минут они молча смотрели друг на друга. Кейт разглядела его глаза: огромные, темные, властные. Затем его пальцы разогнулись на краю покрывала, и она заметила, что ногти у него не меньше двух Дюймов в длину, а цвет их напоминает старый пожелтевший пергамент.

Старик произнес что-то, звучавшее, как турецкий или фарси. Голос его был слабым, как шорох большого насекомого, пробирающегося по толще гнилой древесины. Она ничего не поняла и продолжала стоять молча. Старик медленно моргнул, облизал белым, каким-то слишком длинным языком потрескавшиеся губы и прошептал:

– Cum te numesti?

Эту простую румынскую фразу Кейт разобрала.

– Я – доктор Нойман, – сказала она, сама удивившись твердости своего голоса. – А вы кто? Он не обратил внимания на ее вопрос.

– Doctoral Neuman, – повторил он, и Кейт почувствовала, как по ее телу пробежали мурашки при звуке своего имени в его устах.

Она засомневалась в здравом рассудке старика; вполне вероятно, что болезнь Альцгеймера сделала с его мозгом то же самое, что годы с его телом.

Он снова облизал губы, и Кейт вспомнила ящерицу, гревшуюся на солнышке, которую она видела на Тортуге.

– Вы гематолог доктор Нойман из Центра по контролю за заболеваниями? – шепотом спросил он по-английски без малейшего акцента.

– Да, – ответила Кейт, моргнув от неожиданности. Старик кивнул. Его похожий на клюв рот растянулся в почти незаметную улыбку.

– Я гордился тем, что знал всех ведущих специалистов страны в области исследований крови. – Он надолго прикрыл глаза, и Кейт уже начала думать, что он задремал, но тут голос его снова задребезжал. – Вам здесь хорошо, доктор Нойман?