Десанты
Шрифт:
В 5.00 русские начали контратаку.
...Финны отходят. Боеспособных штурмовых орудий практически нет. Уцелевший 'штуг' старшего сержанта Халонена застрял в болоте, и экипаж, швырнув внутрь гранату, покинул машину. Подорвалась на мине самоходка командира батальона майора Окермана - чертовы русские саперы уже успели нагадить в тылу. Два 'штуга' взвода Пелтонена столкнулись с тремя 'тридцатьчетверками' - машина сержанта Раста подбита. Командир второй роты фон Тройль смертельно ранен, - его 'штуг' после нескольких прямых попаданий разломился на две части.
К 8.00 отдельные группы егерей еще вели бой в отдельных укреплениях линии ВТ, но это уже не имело никакого значения. Потери были огромными, связь отсутствовала, боеприпасов практически не оставалось. В 10.15 командир дивизии полковник Лагус отдал приказ об отходе всех частей на перешеек между озерами Суулаярви и Онкиярви.
Арсаллми оказался хуторком крошечным. Кругом были связисты: возились с какими-то растяжками. Алексей поставил 'Диверсантку' у болотца. Сполз к воде с ведром. Как московскую опергруппу искать непонятно. Ладно, не маленькие сами найдутся.
Тряпка терла, сдирала чешуйки старого дерматина, проплешина все увеличивалась, а тканевая основа сиденья все еще оставалась розовой. Эх, Степан, Степан, вроде и не таким гигантом был, а ведь прямиком в голову угодило...
– Эй, боец, ты, часом, не от капитана Голуба будешь?
Алексей обернулся - рядом стоял старший лейтенант: широкоплечий, атлетичный, нижняя челюсть, что та наковальня - боксер, что ли?
– Так точно, младший сержант Трофимов. А вы...
Старший лейтенант показал удостоверение: СМЕРШ.
– А радист-то где?
– Я радист, - признался Алексей.
– Сопровождающего убило. На финнов напоролись.
Старший лейтенант проверил предписание и временное удостоверение, покосился на забинтованную башку радиста. Вздохнул:
– Я так понимаю, из достижений современной техники у нас только этот курятник на колесах?
– Так точно.
– Ладно. Жди, Трофимов. Сейчас подойдем.
Алексей выжал тряпку, глянул вслед красавцу-контрразведчику. Это ж хоть статую с него лепи. А ведь убьют такого здоровяка непременно. Хотя они московские, тыловые...
Глава 5
– Что-то мне эта манера вождения давешние времена напоминает, - сказал Женька, стараясь не прикусить язык.
– Да, подсунули двух доходяг, - согласился Коваленко.
– Колымага хоть как-то катится, а боец, руль отпустит и того... явный дистрофик. Я все понимаю, блокада, да и вообще. Но нам бы ловкий парень на подхвате не помешал.
Следственная группа катила по проселку, полуторка дребезжала, груда лапника в разбитом кузове навивала неприятные ассоциации.
– Ничего, - бодро сказал Коваленко, пристраивая между колен норовящий выскользнуть "Суоми", - нам бы с местом угадать, а дальше дело техники.
Машина остановилась на пригорке, из кабины высунулся Попутный:
– Товарищи офицеры - наблюдаем акваторию. Излагаем ценные мысли, догадки и версии.
По правде говоря, акваторию видно было плохо: сосны заслоняли, да и берег был крутоват. Соседнее озерцо лишь угадывалось. А было еще и третье - цепочкой здесь озера лежали. Кандидатуру самого восточного, большого водоема отмели еще на этапе предварительного расследования. Там десятого июня работали саперы, да и артиллеристы рядом стояли - яснее бы о происшествии донесли. А сейчас приходилось основываться на единственном смутном свидетельстве. Вернее, двух, дополнявших друг друга: донесение о сбитом самолете и о самолете в озере.
Сначала двигались по дороге - несчастная полуторка глохла, стоило остановиться. Вооруженные биноклем Попутный с Коваленко разглядывали озеро в просветах между деревьями, Женька без особой надежды проверял возможные спуски с дороги, потом помогал водиле воскресить "кривым стартером" двигатель. Молчаливый младший сержант был неуклюж, то и дело утирал пот пилоткой. Видать и, правда, дистрофик.
– Нет, это тыр-пыр нас к сути не продвинет, - сказал Попутный, опуская на грудь бинокль.
– Прогуляемся-ка мы ножками. Лес, цветочки, земляничка. Водица чистейшая, уклеички-окуньки, жабки-царевны всякие, - майор глянул на обессилено присевшего на подножку водителя.
– Вот что, товарищ Земляков, ты здесь побудь. С машиной. Бдительность не теряйте. Кругом финики недобитые бродят, того и гляди... Только с нашими их не перепутайте.
– Так точно, товарищ майор.
Начальство спустилось с дороги и исчезло среди сосен. Женька покосился на водителя:
– Давай, товарищ сержант, пока техникой займемся. Запустил ты машину, чего уж там...
– Трофейная, - уныло оправдался худосочный доходяга.
Женька возился в кузове, утаптывая ветки наваленного как попало лапника. Под хвоей чавкало: то ли гудрон какой-то, то ли вакса жидкая. Вот же достался транспорт. Младший сержант возился в кабине - там звякало. Должно быть, осколки лобового стекла убирает - и то сказать, торчат как гадючьи зубы.
Женька обтер найденный в кузове топор, сходил к опушке, загубил несколько веток. Настелил у заднего борта - поприличнее, хотя на катафалк все равно похоже.
Водила сидел, опершись лбом о рулевое колесо.
– Эй, ты не рановато "на массу" давить собрался?
– Не сплю. Это я так - младший сержант поднял голову - морда действительно не сонная, но взгляд смутный.
Женьке стало стыдно - мог бы и сам допереть. У парня товарища убило, да видать и под огнем в первый раз побывать довелось - вон, ни одной медали, неуклюжий как валенок.
– Тебя как звать-то, сержант?
– Алексей Трофимов, товарищ лейтенант.
Женька поправил очки и пробурчал:
– Вот что, Алексей, давай-ка отдохни, пока время есть. Видать, ночью намотался. Ты жрал-то сегодня?
– Не хочется, товарищ лейтенант. Мне бы полежать полчасика.
– Давай, вались. Автомат мне давай, покараулю.
– Вы оружие, пожалуйста, проверьте. Степана автомат, я не успел...
– Вались-вались, разберемся...
Сержант вскарабкался в кузов и вроде как дышать перестал.