Держиморда
Шрифт:
Ночное зрение (1/10)
Достижения:
Активы: четыре пистолета, носимый запас патронов, одежда, вещмешок, шинель, хромовые сапоги, галоши, солдатская папаха. Кладовая без окон в краткосрочной аренде. Запасы продуктов. Коллекция монет неизвестной стоимости. Ручная граната с ОВ неизвестного типа
Пассивы: подлеченный пес породы доберман по кличке Треф, два инвалида войны на содержании, побег из-под стражи.
Фьючерс на устройство судьбы трех десятков инвалидов войны.
Глава 16
Российская Империя. Вероятно, 4 марта 1917 года.
Ночевать в кладовке букинистической лавки добрейшего Платона Иннокентьевича Муравьёва мне категорически не понравилось. Тесный и темный закуток без окон и вентиляции, вместо кровати — жесткие деревянные ящики, прикрытые тонким, протертым тюфяком. Вместо одеяла — куцая шинель и шапка-папаха вместо подушки под голову. И если один-два раза переночевать в таких условиях можно, то жить постоянно — увольте, надо искать иной вариант квартирования. Мой сосед по комнатушке, доберман Треф спал очень беспокойно, постоянно ворочался и даже поскуливал во сне, а за тонкой стенкой заливалась слезами младшая дочь Платона, у которой начали резаться зубки. Лирическую нотку вносил какой-то бешеный гармонист, что половину ночи кругами ходил по набережной, в пределах нашего квартала, и, небесталанно, выводил на гармони что-то похожее на «Яблочко». Около трех часов ночи на улице раздался выстрел, похоже, из револьвера, музыка резко, на середине аккорда, оборвалась и больше, к моему облегчению, не звучала. Надеюсь, что гармониста не убили, а он просто ушел, хотя…
В общем, уснул я почти в четыре часа утра, а проснулся около семи часов, когда на хозяйской половине забегали и закричали дети и тонко засвистел на кухне примус.
В общем, если для хранения коллекции монет покойного консула, кладовая комната букинистической лавки была вполне подходящим местом, то жить здесь было невозможно. Поэтому, в восемь часов утра, я, с перебинтованной собакой на поводке, подходили к дому, где всего пару дней назад героически сложили головы в неравной борьбе офицеры немецкого разведцентра. Ожидаемо, по раннему времени суток, парадная нужного мне дома на Набережной реки Мойки была закрыта, но, на мостовой перед зданием, в ожидании, кому из ранних посетителей можно за копеечку открыть двери, гонял влажный снег деревянной лопатой невысокий бородатый мужчина в матерчатой, темной шапке, отороченной по краю мехом белки и сером фартуке, накинутым поверх крытого полушубка.
— Бог в помощь, уважаемый!- я вскинул руку папахе:- Что хорошего слышно ваших палестинах?
Дворник искоса зыркнул на меня тёмным глазом, после чего, с ворчанием отвернулся, продолжаем сгребать серый рыхлый снег.
На щелчок взведённого курка, прозвучавшего у него за спиной, местный дворник отреагировал абсолютно неправильно — прыжком развернувшись лицом ко мне, попытался прикрыться своей лопатой.
— Ну, ну, паря, не балуй, убери револьвер!
— Вот объясни мне отец, — толстый и длинный ствол револьвера «Смит и Вессон» описывал в воздухе восьмерки перед лицом внимательно внимающего мне дворника: — почему, когда к человеку подходишь со всем вежеством, он тебе в ответ хамит и разговаривать с тобой не хочет? А вот стоит показать пистолет, так все становятся очень вежливыми и очень хотят с тобой разговаривать.
– Да ты, солдатик, не серчай. Сейчас время такое, лихое. Людей жизни лишают, почём зря. Давеча, на третьем этаже, постреляли хороших людей, и никто не знает, кто такую прорву народа на тот свет отправил. Нету теперича порядку на Руси матушке.
– А кто тебе сказал уважаемый, что у тебя на третьем этаже хорошие люди жили? Там, насколько я знаю, немецкие шпионы квартировали, много лет в столице шпионили и русских солдат гарнизона к бунту подбивали.
– Да кто же тебе сказал, что это немцы были? — дворник от возмущения даже бросил лопату и теперь теснил меня своим корпусом, невзирая на револьвер перед его носом: — Там эти, как их? Во, норвеги там жили, консул ихний и работники его. И, что же, ты думаешь, я норвега от кайзеровца не отличу?
Вложив в последнюю фразу всё превосходство столичного жителя над деревенщиной в серой шинели, дворник смачно плюнул на мощённую крупным камнем мостовую и опять зашкрябал своей лопатой.
– Я тебя удивлю отец, но твои норвеги были натуральными немцами. Из них двое друг друга застрелили, а остальных я к апостолу Петру, на разбор их жизни отправил. Правда, когда я из квартиры уходил, господин Пранк Генрих Готлибович был ещё живой, только в живот раненый. Ну, как мне сказали позже, доктор его живым уже застать не успел. Вот так вот, отец. А ты говоришь — норвеги.
Дворник, забывший, за время моего рассказа, как дышать, судорожно сглотнул и спросил дрожащим голосом:
– Ты кто такой будешь, барин? Из этих, что ли?
– Не из этих, а из тех. А сейчас у меня новое задание. Буду здесь, вместо старой, царской полиции новую, народную милицию, создавать. А квартира шпионская реквизируется, в интересах этой самой, вновь создаваемый милиции…
– Ты, что ли, жить в ней будешь, господин хороший? — задал правильный вопрос ушлый столичный житель.
– Я буду жить, — дворник от моего ответа только скептически усмехнулся:- и мои сотрудники, пока мы казарму подходящую не подберём. Полицейские участки все спалили? Ни одного не осталось?
– Ну да, народ повеселился.- дворник достал из кармана кисет и начал развязывать узел на горловине.
– Нет, отец, ты курить даже не начинай. Давай открывай парадную и пойдём наверх, квартиру эту мне откроешь и ключи отдашь.
– Так это! Не положено квартиру открывать! Там печать на двери висит, так что нету тебе туда ходу, дорогой товарищ-барин.
— Ты скажи мне, отец, тебе за такой ответ ваш околоточный при старой власти сразу в зубы бил или ты ему так даже ответить боялся?
Дворник помрачнел и нервно дёрнул головой, видно околоточный или квартальный надзиратель пару раз его воспитывал.
— А знаешь, старый, чем новая власть от старой отличается? — а помахал перед носом дворника револьверным стволом: — Тебе старая власть могла зубы выбить, а новое просто к стенке поставит. Так что думай, что в следующий раз отвечать.
– Как скажешь барин, я человек маленький, мне сказали открыть — я открою. — Дворник решил больше не испытывать судьбу и стал открывать дверь парадной: — Только если что, то за печати тебе отвечать придётся.
– Если ты про ту печать, что гимназёры налепили, что даже в голову не бери.- я подтолкнул служителя метлы и лопаты наверх, на мраморные ступени парадной лестницы.
– А собачка твоя, барин — Елейным голосом спросил дворник, когда мы поднялись на второй этаж: — тоже сотрудник милицейский будет?
— Ты, уважаемый, не ехидничай. Знаешь, как пса кличка? — Я потрепал, с трудом поднимающегося по крутым ступеням, добермана по затылку.
– Так откуда мне знать. Я с собаками не знакомлюсь.