Чтение онлайн

Теперь народ должен был нести в кабак деньги не только для государственной казны, но и для наживы откупщикам.

Ну, а «божьи слуги»? Неужели они остались в стороне и не погрели руки на продаже «зелена вина»? Конечно, нет!

До появления царевых кабаков монастыри собирали лишь дань «с питей». Решил крестьянин сварить пива к свадьбе или к празднику – плати дань монастырю. Уклонишься от уплаты – монахи плетьми побьют.

Но, видя, как из кабаков золотым дождем сыплются монеты в государеву казну, монастыри решили не отставать. Они сами принялись курить вино и продавать его.

Издревле стоял на крутом берегу Волги Макарьевский монастырь, у стен которого проводились знаменитые макарьевские ярмарки. Народу съезжалось уйма. Кто с товарами, кто за покупками, кто в монастырь молиться, а кто и просто так, развлечься.

Хитрые монахи извлекали из этого немалую выгоду: держали на реке перевоз и брали деньги с каждого человека, с каждой животины; принимали на постой богатых людей и за это получали; торговали всякой всячиной: крестиками да иконками… Но мало этого: на обоих берегах Волги монастырь поставил свои кабаки. И потекли деньги в монашескую казну.

Сквернословие, пьяные драки каждый день можно было слышать и видеть подле «святой обители». Совершались даже убийства. Дважды царь советовал монахам не срамиться, прекратить заниматься непотребным делом. Но монахи не слушались. Чересчур велик был соблазн.

Держал кабаки и Пудожский монастырь на реке Костроме, и Хутынь-монастырь, и многие другие.

Так много веков назад, кроме церкви, сосущей из народа деньги, появился и кабак.

Пьянство поощрялось царями и попами. Пьянство, как зараза, распространилось по Русской земле, неся с собой горе, нужду, полное разорение, болезни.

В 1842 году в России от употребления спиртных напитков умерло или, как говорилось тогда, захлебнулось вином 939 человек. В 1863 году в одном только небольшом в ту пору городке Вятке зарегистрировали 285 случаев смерти от пьянства. А во всей России ежедневно умирало от пьянства 7 человек.

Зато богатели царская казна, бояре, монастыри, кабатчики, откупщики, водочные фабриканты. Уже в 1767 году доход от продажи вина равнялся 5 миллионам рублей. Продано было около двух с половиной миллионов ведер.

Что за странный дом? Почему все окна его завешены плотными шторами? Зачем столько злых огромных псов во дворе? Дом обитаем. Но как необыкновенно обставлены его полутемные комнаты! Старинный громоздкий шкаф немецкой работы. А рядом два легких позолоченных кресла. На шкафу стоят в ряд четыре серебряных канделябра, а на камине бронзовые часы. Часы на стене, часы в виде башни на полу, часы в каждой комнате… Одни спокойно тикают, другие хрипят перед боем, третьи удар за ударом отсчитывают время.

Заглянем в эту стальную, привинченную к полу шкатулку. И в ней часы! Древние серебряные «луковицы», часы с крышками, покрытыми расписной эмалью, изящные дамские золотые часики на цепочке, часы, вделанные в браслеты и даже в кольца…

Вот другая шкатулка, наполненная ожерельями, медальонами, золотыми медалями и орденами, брошками, колье… Здесь и бусы, и массивные серебряные ложки, солонки, оправленные в серебро флаконы для духов…

Еще комната. Ее стены сплошь увешаны картинами. Полотна знаменитых живописцев перемежаются с дешевыми натюрмортами и пейзажами, парадные портреты сановников соседствуют с изображениями бородатых, плохо причесанных купцов.

Зачем в этом доме так много одежды? Гардеробные комнаты забиты ею. Шитые золотом дворянские камзолы, меховые шубы, сюртуки и визитки, парадные чиновничьи панталоны со штрипками, шелковые бальные платья и простые суконные…

Верно, богат хозяин. Но почему не видно радости в этом доме? Почему угнетает здесь что-то? Выйдем лучше на улицу, где воздух, свет.

Погодите, рядом со входом в дом висит какая-то вывеска. Она незаметна сразу, серая плита с выбитыми одноцветными буквами. Что там написано?

Юный советский читатель! Тебе непонятен мрачный смысл этих двух слов. Ни ты, ни твои родители никогда не войдут в такой дом. Нет их на нашей земле. А между тем совсем недавно, каких-нибудь пятьдесят лет назад, сотни людей шли сюда дорогой нужды и унижения.

Мастеровой, лишенный заказов, мать детей, потерявших кормильца, чиновник, уволенный со службы, несли в этот дом последнюю ценную вещь.

Нечем уплатить доктору, чтобы спасти от смерти тяжело больного ребенка? Иди в ссудную кассу к ростовщику. Хозяин дома за неуплату грозит выселением с семьей на улицу? Иди к ростовщику. Нужно отдать долг? Возьми ссуду у ростовщика. Хочешь сшить зимнее пальто сыну-школьнику, а тебе не хватает скудного заработка? Возьми у ростовщика.

Он всегда к твоим услугам. Он всегда ждет. Он, как паук, стережет жертву, запутавшуюся в тенетах нищеты и отчаяния.

Рабовладелец и феодал отнимали плоды чужого труда прямо и неприкрыто. Этот ждал, когда ему принесут.

Ростовщики… Они появились на земле раньше, чем цари и князья. Подлая эта профессия зародилась вскоре после распада первобытной общины, как только появилась частная собственность. У одних – наиболее сильных и удачливых – стали накапливаться излишки продовольствия, шкур, орудий охоты. У других от неудачи в охоте, от неурожая порой не хватало самого необходимого. Они вынуждены были просить у других.

Но частная собственность породила в человеке новые инстинкты и помыслы. Владелец излишков хотел обезопасить себя от потерь. Он требовал гарантий возврата. Но тогда не было ни нотариальных контор, ни письменных договоров, ни чернил, ни бумаги. И даже букв не было. Гарантией служил залог.

Берешь в долг – отдай в залог корову, оружие, участок земли. Не вернешь вовремя долг – и залог превратится в собственность давшего ссуду. Ни жалобы, ни слезы – ничто не поможет.

Но нужно жить, и потому не обойтись без новых долгов, нового залога. В залог и погашение долга уходило все имущество бедняка. Иногда он отдавал в залог жену, детей и даже самого себя.