Чтение онлайн

В дверь стучат, Грация поднимает голову. Агент в униформе, с пакетиком в руке. Это для вас, инспектор, принес какой-то парень.

Какой парень, как он выглядел? Ладно, не важно: если это он, то мог выглядеть как угодно.

Кто – он?

Не важно, спасибо.

Пакетик: квадратный, подарочная обертка, гофрированная розовая ленточка, спадающая двумя каскадами крутых завитков. А если эта штука сейчас взорвется у нее в руках? А если там чье-то ухо? Или пуля, на которой процарапано ее имя?

Грация вскрывает пакет. Она все поняла, разрывая бумагу, поняла по ленточке, отрезанной неаккуратно, слишком косо. Нехарактерно для Питбуля, который всегда стремится к совершенству.

Тест на беременность, забытый у Алекса.

На стол его, рядом с компьютером. Снова к доске, в руках – список.

Карлетти Пьеро, Кастелли Сильвио, Коста Даниэле, Давито Алессандро, Эмальди Пьетро, Факкини Примо, Форте Гаэтано, Франкини Джулио, Иотти Лиза, Ломбардини Алессандро, Маркини Витторио.

Маркини Витторио…

Торговый представитель. Владелец и единственный сотрудник предприятия по импорту и продаже ювелирных изделий.

Маркини Витторио.

Имеет лицензию на ношение короткоствольного оружия для персональной защиты. Владелец револьвера «глок», модель 23, 40-й калибр; «зиг-зауэр» П 229, 40-й калибр, и спортивной «беретты», модель 71, 22-й калибр.

Маркини Витторио.

Проживает на улице Вагнера, 12, 40054, Будрио.

Через отверстие в корпусе фургона друзья наблюдали за тем, как она идет к дому. Чтобы все время видеть ее, Саррине пришлось распластаться по стенке, один глаз закрыть, а другим приникнуть к самой щели, потом сдвинуться, распластаться с другой стороны отверстия и закрыть другой глаз. Задание оказалось непростым. Улица Вагнера заканчивалась тупиком, она отходила под прямым углом от магистрали, была широкой, чистой, респектабельной застройки, но короткой. С одной стороны выстроились в ряд особнячки, все одинаковые: три этажа и мансарда, садик, сбоку гараж. С другой стороны росли деревья, а за ними простирались поля. Дом № 12 был последним, в самом конце улочки. Поблизости припарковаться не удалось, ибо вся мостовая, от одного проезда к гаражу до другого, была забита машинами. За домом места тоже не оказалось: перед столбами, отделявшими улицу от городского парка, стояла семейная «вольво». Единственный выход – втиснуть фургон где-нибудь посредине улицы, хотя и там тоже все было забито; Матера позвонил в двери одной-другой виллы, за несколько домов до 12-го, нашел владельца одной из брошенных на тротуаре машин и заставил подвинуться. Оттуда, набившись в фургон, как сельди в бочку, Матера, Саррина и еще два оперативника с автоматами и в бронежилетах едва могли разглядеть Грацию, которая шла по тихой улочке.

Грация приехала в машине вместе с доктором Карлизи и вышла на углу. Она шла обычным шагом, в руке – иллюстрированный журнал, куртка застегнута до самой шеи, чтобы спрятать бронежилет. Дойдя до дома № 12, склонилась к столбику у ограды, прочла имена на табличке: «Маркини Р. Заули М. Маркини В.» – и позвонила.

Обливаясь потом, она сжимала в руках журнал. Лучше бы пистолет, вдоль бедра, чуть-чуть за спину, но если синьора Маркини его увидит, то ни за что не откроет дверь. А если увидит он, Грации конец.

– Да? Кто там?

Грация увидела синьору, застывшую на пороге, в конце дорожки, и помахала журналом. Подергала запертую калитку.

– Здравствуйте. Витторио дома?

Он никогда не ставил машину перед особнячком. Всегда оставлял ее позади, на другой улице, и шел пешком по тропинке, отделявшей его дом от городского сада. Безо всякой особой причины – не из соображений безопасности, не по привычке тайного агента. Просто потому, что улица Вагнера всегда была забита под завязку, и если не ставить машину в гараж, удобнее припарковать ее тут. Когда он услышал голос, оставалось пройти больше половины тропинки, и от входа в собственный дом его отделяла густая живая изгородь.

– Здравствуйте. Витторио дома?

Синьора подняла руку, прикрывая глаза: редкие солнечные лучи слепили, отражаясь от яркой листвы. Странная, слишком долгая осень, и зима никак не решится прийти; выдались, правда, один-два холодных дня, почти как в январе. Но так оно и лучше, ради бога, пусть погода подольше постоит.

– Нет, он в командировке. Кто его спрашивает?

– Знакомая, по работе. Я должна передать ему это…

Витторио прошел дальше, но свернул не направо, к дому, а налево, в парк. Повернулся спиной к дороге, стал искать подходящее дерево, чтобы спрятаться за ним. Нагнулся, вроде затем, чтобы завязать шнурок, и оттуда, встав на одно колено в траву, принялся наблюдать за домом.

Смуглая девчонка, невысокая, в оливковой куртке, с журналом в руке.

«Я ее не знаю», – подумал он.

– Знакомая, по работе. Я должна передать ему это…

Грация опять помахала журналом, снова толкнулась в калитку из нержавеющего металла. Синьора отступила назад, к двери, высоко поднимая ноги, чтобы не свалились матерчатые шлепанцы. Пошарила за косяком, и замок на калитке щелкнул, открываясь.

Мама Витторио, одетая по-домашнему, в синем свитере, купленном на распродаже, с вышитым спереди блестящим сердечком, в одном только свитере, обычно она надевает еще и пиджак, но сегодня ей жарко, она гладила, – дожидается Грацию в дверях, улыбаясь, полная любопытства.

– Так кто же вы, прелестное дитя? – спросила она, когда Грация подошла поближе.

Довольная, потому что на чисто вымытое личико хорошенькой молодой девушки всегда приятно смотреть, но и настороженная: у Витторио уже есть невеста, у него с Аннализой серьезные отношения, тут нужно держать ухо востро.

– Вашего сына точно нет дома?

Он подумал: это еще ничего не значит.

Это может быть все, что угодно. Подписка на специальный журнал. Часы, ювелирные изделия. Квитанции на оплату купленных в рассрочку вещей. Профсоюзные взносы.

Он всмотрелся в девушку, которая стояла рядом с его матерью. Кроссовки, джинсы, зауженные у щиколотки. Бесформенная, слишком широкая куртка. Внимание: девушка кажется толще, чем можно подумать, судя по ее лицу. Это еще ничего не значит: круглый подбородок, средиземноморский тип, маленькая, крепкая. Все возможно. Что-то выглядывает у нее из левого кармана. Кончик черной петельки. Фотоаппарат? Бинокль? Пара перчаток? Все возможно. Пригляделся, как она держит руки. Одна висит вдоль бедра, в ней журналы. Другая – у пояса, сжата в кулак. Нервничает? Нет. Спокойна? Тоже нет. Чуть сдвинула голову, будто бы заглядывает в дом через плечо матери.

Он окинул взглядом улицу. Пустые машины, все знакомые, принадлежащие соседям. Только вот этот фургон на площадке он никогда прежде не видел. Незнакомый фургон. Но ведь он так редко бывает дома.

Он подумал: это еще ничего не значит.

Все зависит от того, что сейчас скажет эта девица. Отдаст ли журнал и попрощается или останется в доме. Зависит от того, что она сейчас скажет.

– Вашего сына точно нет дома?

Мама Витторио выпятила губы и как-то по-собачьи склонила голову набок. Улыбка, сердечная, хоть и настороженная, сделалась удивленной, даже немного испуганной.