День юмора

Мэтьюзу довелось поработать штурманом, насколько это было возможно, полтора года. Они были очень насыщенными. Никогда не угадаешь, что ждёт тебя на работе, особенно в день юмора.

Аэропорт Роларна. Весна. Погода обманчиво-тёплая, распускаются листья. Крайн и Ллойд сидели в комнате отдыха, когда в неё зашёл Мэтьюз, неся за ленту на шее плюшевого розового слона.

– Салют! Нолина звонила, просила купить тебе подарок. Лови, – вошедший запустил слона в командира, – Но она разрешила и нам с Ллойдом им пользоваться. Сказала «Посадите в комнате отдыха. Как настроение скверным будет, возьмите и шарахните башкой об пол со всей дури, чай, полегчает».

– Да ладно, – не поверилось Крайну.

– Можешь сам у неё спросить, – похоже, Мэт не шутил.

– А почему именно розовый слон? – вертел подарочек товарищ. Штурман хихикнул: «Подарок с намёком на то, что ты – инфантильный юноша, розовый слоник то есть. Слышал такое выражение? Какой человек, такой ему и подарок».

– Не думаю, что Нолина могла назвать меня розовым слоником, – сердито посмотрел на него Крайн, – С чего это ты решил, что я инфантильный?

– Потому что ты любишь собеседнику в глаза смотреть, не отрываясь.

Командир переключил внимание на игрушку: «Между прочим, если человек смотрит в глаза собеседнику более шестидесяти процентов времени всего диалога, это говорит о его искренности».

– В журнале вычитал? Но не все же девяносто, как ты.

– Почему девяносто, а не сто? Всего сто ведь процентов, – вступил в беседу Ллойд.

– Потому что тогда игра в гляделки получится, а не диалог, – разъяснил ему Мэтьюз.

– Дайка свой телефон, я Нолине позвоню, – хотел прояснить ситуацию Крайн.

– Держи, – без возражений подал ему мобильный Мэт. Командир набрал номер Нолины: «Здравствуй, это Крайн. Мэтьюз тут розового слона принёс, говорит ты велела купить, чтобы мы могли его башкой в пол швырять… Ха! Нет, не Мэтьюза, слона… Он говорит, что подарок с намёком. Мол, я – инфантильный юноша, розовый слоник… Ясно… Весёлого дня, – командир нажал на «Сброс» и объявил, – Она просила купить бегемота и не на что не намекала. Мэт, слон – твоя причуда».

Штурман вздохнул и объяснился: «Не было бегемотов, только слоны. Я посмотрел на них и подумал «Ну, чем не бегемоты?». Хобот отрезать можно для пущей схожести».

– Не надо ничего отрезать, – Крайн посадил игрушку в угол дивана и посмотрел на наручные часы, – Пора.

Товарищи отправились на поле, полётов в день юмора никто не отменял.

– Э, это наш самолёт? – первым заметил, что с «Эском» что-то не так Ллойд и остановился. На самолёте кто-то нарисовал оскалившуюся пасть.

– …Наш, – приглядевшись, подтвердил командир. Изменения во внешнем виде ему не особо пришлись к сердцу. Мэтьюз сложил руки и довольно улыбнулся: «Я сегодня, с утра, уже везде успел. Так нарисовать ещё не каждый сможет… Ну, как? Нравится?»

– Ты намалевал?.. Даже не знаю, как это расценивать: как оскорбление или, как творческий сюрприз, – прибывал в замешательстве Крайн. Он и Ллойд подошли поближе. Мэт убрал руки за спину и последовал за ними.

– Не слишком-то оригинально, многие пасти рисуют, – заметил ему помощник.

– Не скажи, – не согласился с ним рисовальщик, – Обычно рисуют открытую пасть, а я нарисовал сомкнутую и брови добавил. Пасть – это классика.

– Получишь же ты нагоняй от начальника.

Товарищи остановились возле самолёта.

– Уверен, он всё поймёт, – не переживал Мэтьюз, – Это ведь своего рода шутка, а сегодня можно шутить, как угодно. День юмора ведь сегодня.

– Как угодно, да не как угодно. И он улыбаться должен, а не скалиться, раз уж ко дню юмора разукрашен, – внёс свои замечание Крайн.

– Сейчас подправим. Долго ли? – Мэт подкатил трап, взял остатки краски в ангаре, и наскоро переправил оскал на улыбку.

– Довольно злорадная морда получилась, – озвучил взгляд со стороны командир. Рисовальщик задумался над тем, как это исправить.

– Да с такой пастью к нам ни один пассажир не сядет, – высказал своё мнение Ллойд.

– Да куда они денутся? За билеты заплачено, рейс – в расписании; хочешь, не хочешь, а сядешь, – ответил ему Крайн и велел Мэтьюзу спускаться. Мэтьюз спустился и отнёс банку с кистью в ангар.

– А теперь ставь трап ко входу, – приказал командир.

– Чего это я должен трап таскать? – отказался Мэт.

– Ну, раз уж ты за это взялся, так продолжай. У тебя вон, как лихо получается… Ну, не стой.

– Ну, спасибо, – штурман хоть и не хотел, но взялся за дело. Однако, подогнать трап точно ко входу не получалось: «Третий раз промахнулся, – рассерженно произнёс Мэтьюз, – Хоть бы помогли, стоите тут».

– Хорошо. Правее бери, правее, – принялся помогать словами Крайн.

– Руками помог бы.

– Ладно, если тебе так понятней, туда, – указал направление пальцем командир.

– «Руками», значит тоже толкал бы, – Мэт понял, что катить трап ему придётся одному и толкнул того со всей силы. Послышался удар.

– Полегче, пробоина будет, – не обрадовался Крайн. Штурман поднял глаза на дверь: «Попал… А знаете, я вчера кино смотрел, в нём один безбилетник на шасси ехал, – вспомнил он и стал рассказывать, – Я вот смотрю на них и думаю, как такое возможно», – Мэтьюз подошёл к передней стойке. Командир тоже: «А как именно он стоял?»

– Вот так, – Мэт встал на стойку сзади.

– Не. Я тебе, как специалист скажу: если встать на стойку спереди, лицом вперёд, то будет гораздо удобнее. Штурман попробовал: «Ну, и чем же удобней? По-моему, совсем наоборот».