Чтение онлайн

— У меня тоже есть прозвище, — сказал Чип. — Чип. Мне его дал мой дед.

— Чип?

— Сокращенно, черепок от старого горшка. Имеется в виду, что я похож на деда моего дедушки. — Чип смотрел, как Карл углем четче обводит задние ноги жеребца, потом отодвинулся от него. — Я, пожалуй, лучше вернусь к своей группе, — сказал он. — Картинки — высший класс. Безобразие, что тебя не классифицировали художником.

Карл посмотрел на него.

— Да, я не профессиональный художник, — сказал он. — И я рисую по воскресеньям и в каникулы, если выдается свободная минута, Я слежу, чтобы рисование не мешало моей работе или еще чему-то, чем я должен заниматься.

— Правильно, — сказал Чип. — Увидимся и общежитии.

В тот вечер после ТВ Чип пришел в свой бокс и обнаружил на столе рисунок лошади. Карл из-за перегородки сказал:

— Ты рад?

— Да, — сказал Чип. — Спасибо. Это — колоссально!

Рисунок теперь стал еще более живым, чем раньше. В углу красовалась буква «А», обведенная кружком.

Чип прикрепил, рисунок к доске для расписаний над письменным столом, и только он закончил, вошла Айин ДВ, возвращая копию «Вселенной», которую одалживала у него.

— Откуда у тебя это? — спросила она.

— Это Карл подарил мне, — сказал Чип.

— Прекрасная картинка, Карл, — оценила Айин. — Ты хорошо рисуешь.

Карл, уже в пижаме, сказал:

— Спасибо. Я рад, что тебе понравилось.

Чипу Айин прошептала:

— Все пропорции не соответствуют. Ну ладно, пускай тут висит. Ты поступил вежливо по отношению к Карлу, что повесил ее тут.

Иногда в свободные часы Чип с Карлом наведывались в музей Пред-У. Карл рисовал эскизы мамонта и бизона, пещерных людей в звериных шкурах, солдат и матросов в форме. Чип бродил по залам, рассматривал древние автомобили, магнитофоны, телевизоры, сейфы и наручники. Он изучал макеты и рисунки старинных зданий: церквей со шпилями и контрфорсами, замков с боевыми башнями, больших и малых жилых домов, их окна и двери, оборудованные хитроумными замками. От окон, по его мнению, должна была быть польза. Наверное, было приятно взглянуть на мир из окна своей комнаты или из окна, рабочего кабинета; от этого человек сам себе мог показаться значительней. По ночам дома с рядами освещенных окон должны были выглядеть привлекательно, даже красиво.

Как-то раз днем Карл зашел в бокс к Чипу и, сжав кулаки, встал подле письменного стола. Чип взглянул на него и подумал, уж не лихорадит ли Карла или что-нибудь еще хуже: лицо его пылало, глаза сузились в щелочки и странно блестели. Но нет, это просто от злости, такой злости, какой Чипу еще не доводилось видеть, злости, от которой у Карла буквально свело судорогой рот, и он не мог говорить. Чип взволнованно спросил:

— Что случилось?

— Ли, — сказал Карл. — Послушай. Ты можешь оказать мне услугу?

— О чем речь! Конечно!

Карл нагнулся к нему и зашептал:

— Попроси у Уни альбом, хорошо? Это для меня. Я только что сделал запрос, и мне Уни отказал. Лежало пять сотен, такая чертова куча, а мне пришлось вернуться и положить на место.

Чип уставился на него.

— Попроси одну штучку, а? — умолял Карл. — Ведь любой может заняться рисованием в свободное время, верно? Ну, пожалуйста.

С мукой в голосе Чип сказал:

— Карл.

Карл поглядел на него, его злость прошла, он выпрямился.

— Нет, — сказал он. — Нет, я… я просто потерял контроль над собой, вот и все Прости меня. Прости, брат. Забудь об этом. — Он хлопнул Чипа по плечу. — Я уже в полном порядке, — сказал он. — Через недельку повторю свой запрос. Все же я слишком много рисовал, я так думаю. Уни лучше знает, что мне нужно. — Он двинулся по коридору в сторону ванной.

Чип, весь дрожа, вернулся к письменному столу, сел и обхватил голову руками.

Это случилось во вторник. Еженедельная встреча Чипа с наставником должна была произойти на следующий день в 10.40 утра, и на этот раз он расскажет Ли ИБ о том, что Карл болен. Теперь он не боялся бить тревогу впустую; ждать столько времени было проявлением безответственности. Ему надо было доложить наставнику о первом же отчетливом признаке нездоровья, когда Карл удрал с ТВ-сеанса (разумеется, он отлучился, чтобы порисовать) или когда он заметил у Карла необычное выражение глаз. Зачем он, черт побери, выжидал? Ему уже слышалось, как Ли ИБ деликатно упрекает его: «Не очень-то по-братски ты поступил, Ли».

Ранним утром в Вуддень он все же решил сначала сходить за балахонами и за свежим номером «Генетика». Он спустился в центр материального снабжения и бродил по проходам между стеллажами. Взял «Генетика» и пачку балахонов, поболтался еще, пока не оказался в секции принадлежностей для рисования. Он увидел стопу альбомов для рисования в зеленых обложках; пятисот штук здесь не было, но семьдесят или восемьдесят лежало, и казалось, что никто не спешит их запрашивать.

Чип пошел к выходу, чувствуя себя в полной растерянности. Хотя, если бы Карл дал обещание не рисовать, раз ему не положено этим заниматься.

Он вернулся. «Любой может попробовать немножко порисовать в свое свободное время, верно?» — вспомнил он слова Карла и взял альбом и пачку углей. Потом направился к ближайшему контрольному посту; сердце замирало, руки дрожали. Он сделал глубокий вдох; потом еще и еще один.

Приложил к сканеру браслет, и контрольные полоски от пачки балахонов, номера газеты, альбома и пачки углей. На все компьютер ответил «Можно». Он поспешил уступить место следующему номеру.

Чип отправился наверх в общежитие. Бокс Карла был пуст, койка не застелена. Он прошел в свой бокс, положил балахоны на полку, а «Генетика» на письменный стол. На первом листе альбома он вывел дрожащей рукой:

«Только в свободное время. Дай мне слово».

После этого положил альбом и угли на кровать, сел к столу и раскрыл «Генетика».

Вернулся Карл, прошел к себе и стал убирать постель.

— Посмотри, это не твои вещи? — позвал Чип.

Карл взглянул на альбом и угли на Чиповой кровати. Чип сказал:

— Они не мои.

— О, спасибо, Чип, — сказал Карл, взяв принадлежности. — Я тебе так благодарен!

— Тебе следует поставить свой имяном на первой странице, — сказал Чип, — если ты собираешься и дальше разбрасывать всюду свои вещи.

Карл отправился в свой бокс, раскрыл альбом и посмотрел на первый лист. Потом, глянув на Чипа, кивнул ему, поднял правую руку и провозгласил:

— Любовь Братства!

В учебные аудитории они спустились вместе.

— Для чего ты испортил первую страницу? — спросил Карл.

Чип улыбнулся.

— Я не шучу, — сказал Карл. — Ты не слышал, что записки следует писать на клочке ненужной бумаги?

— Слава Христу, Марксу, Буду и Вэню, — ответил Чип.