Чтение онлайн

Летиция стремительно провела жирную линию на пути 103-го.

Он бежит, он несется, и вдруг перед ним вырастает стена сильного спиртового запаха. 103-й резко тормозит, идет вдоль этой тошнотворной стены, это невидимая, но непреодолимая преграда, но он огибает ее и снова бежит.

— Он обогнул черту фломастера!

Летиция поспешила преградить ему путь маркером. Она быстро провела три линии, образующих треугольник-тюрьму.

Я узник этих пахучих застенков, — думает 103-й. — Что делать?

Со всей решительностью, на какую только способен, он бросается на линию фломастера, как на стеклянную стену, и несется вперед сломя голову, даже не глядя куда.

Люди не ожидали такой дерзости и отваги.

Покачнувшись от удивления, они столкнулись друг с другом.

— Он тут, — указал Мелье пальцем.

— Где? — спросила Летиция.

— Осторожно!..

Летиция Уэллс оступилась. Все произошло, как в замедленной съемке. Пытаясь удержать равновесие, она сделала шаг в сторону. Чисто рефлекторно. Кончик ее туфли-лодочки на высоком каблуке оторвался от пола и опустился на…

— НЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕЕТ! — закричала Жюльетта Рамирез.

Она изо всех сил толкнула Летицию, но ее нога уже коснулась пола.

Слишком поздно.

103-й не успевает отреагировать. Он видит, как прямо на него падает тень, и успевает только подумать, что тут и заканчивается его жизнь. Она была насыщенной, его жизнь. Как на экране телевизора, в его мозгу проносятся картины. Война в Маках, охота на ящерицу, край мира, полет на скарабее, акация корнигера, зеркало тараканов и много-много битв, еще до открытия цивилизации Пальцев… футбол, Мисс Вселенная… документальный фильм о муравьях.

Поцелуй: Иногда меня спрашивают о том, что человек позаимствовал у муравьев. Мой ответ — поцелуй в губы. Долгое время считалось, что поцелуй в губы изобрели древние римляне за много сотен лет до нашей эры. На самом деле, они просто переняли это от насекомых. Римляне поняли, что, касаясь друг друга губами, муравьи совершают акт щедрости, который объединяет их общество. Люди так и не поняли до конца значение поцелуя, но решили воспроизвести это касание, чтобы таким образом обрести солидарность, как у муравьев в муравейнике. Поцелуй в губы — это подражание трофоллаксису. Но в настоящем трофоллаксисе дарят еду, а в человеческом поцелуе обмениваются непитательной слюной.

Они с отчаянием смотрели на раздавленное тело 103-го.

— Он погиб?

Муравей не шевелился. Совсем.

— Он умер!

Жюльетта Рамирез стукнула кулаком по стене.

— Все пропало. Мы не сможем спасти моего мужа. Все наши труды были напрасными.

— Это так глупо! Потерпеть поражение, находясь так близко от цели! Мы были почти у цели!

— Бедный 103-й… Такая необыкновенная жизнь, а закончилась под каблуком самой обычной дамской туфельки…

— Это я виновата, это я виновата, — причитала Летиция.

Жак Мелье был прагматиком.

— Что будем делать с трупом? Не бросать же его здесь!

— Надо сделать ему маленькую могилу…

— 103-й был не простым муравьем. Он был как Улисс или Марко Поло из низшего измерения пространства и времени. Из всей их цивилизации он был ключевым персонажем. Он заслуживает больше, чем просто могилу.

— О чем ты думаешь, о памятнике?

— Да.

— Никто, кроме нас, не знает, чем отличился этот муравей. Никто не знает, что он был мостиком между двумя цивилизациями.

— Надо всем рассказать об этом, пусть об этом узнает весь мир! — воскликнула Летиция Уэллс. — Эта история имеет историческое значение. Люди должны использовать эти знания, чтобы продвинуться дальше в своем развитии.

— Мы никогда не найдем такого же талантливого «посредника», каким был 103-й. Он был любознательным, более того, его ум был открыт для контакта. Я оценил это, я общался с другими муравьями. 103-й — это уникальный случай.

— Думаю, среди миллиарда муравьев мы сможем, в конце концов, отыскать не менее одаренного.

Но они прекрасно знали, что не отыщут. А ведь они уже начали сближаться со 103-м, а он — с ними. Вот так. Вполне понятный взаимный интерес. Муравьям нужны люди, чтобы обогнать время. И людям нужны муравьи, чтобы обогнать время.

Какая утрата! Как жаль потерпеть поражение, находясь почти у цели!

Даже Жаку Мелье было нелегко сохранять самообладание. Он пинал ногой скамейки.

— Это так глупо.

Летиция Уэллс во всем винила себя.

— Я его не заметила. Он был такой маленький. Я его не заметила!

Они все смотрели на маленькое неподвижное тельце. Это уже неживой предмет. Глядя на этот жалкий изломанный каркас, никто бы и подумать не мог, что это был 103-й — главнокомандующий первого крестового похода против Пальцев.

Они столпились возле останков.

Вдруг Летиция Уэллс, широко открыв глаза, вздрогнула.

— Он пошевелился!

Все внимательно посмотрели на неподвижное насекомое.

— Ты принимаешь желаемое за действительное.

— Нет, мне не померещилось. Я точно видела, он шевельнул усиком. Едва заметно, но все же шевельнул.

Они переглянулись и стали вглядываться в насекомое. Муравей не проявлял ни малейших признаков жизни. Он замер в какой-то болезненной судороге. Антенны подняты, шесть лапок напряжены — все выглядело, как будто он готов вновь отправиться в долгое путешествие.

— Я… я уверена, он шевельнул лапкой!

Жак Мелье взял Летицию за плечо. Он понимал, что от горя она видит именно то, что хочется видеть.