День козла
Шрифт:
Из той первой любви ничего путного не вышло. Илья уехал после школы в Москву, поступил в пограничное училище, относившееся тогда к ведомству КГБ, закончил, много мотался по стране, пока извилистая судьба не привела его в начале девяностых годов в службу охраны Первого президента.
С тех пор он только раз побывал в Козлове, десять лет назад, на похоронах матери. Примчался спецрейсом на военно-транспортном самолете, постоял на кладбище, глядя, как опускают гроб в холодную глинистую землю, и в тот же день вернулся в Москву, оставив растерянным соседкам, хлопотавшим вокруг поминального стола, пачку тысячерублевок – на обиход могилки и памятника.
С тех пор его ничто не связывало с этим городом. Потому нечаянная поездка нынешняя вызвала раздражение и легкое беспокойство. Так бывает, когда напоминает о себе наболевший и залеченный давным давно зуб. Забыл о нем, успокоился – и вдруг он опять стрельнул болью, ни с того ни с сего, заныл, разбередился…
Подходя к даче, полковник издали заметил топтавшегося у ворот высокого, русоволосого милиционера. Китель на нем был расстегнут по причине летней духоты, фуражку он держал под мышкой, вроде папки для документов. Увидев приближающегося Коновалова, шагнул навстречу, протянув большую сильную руку.
– Здорово, Илья. Сколько лет, сколько зим… – и откинул назад взъерошенные ветерком волосы, обнажив свой упрямый лоб.
– А ты, Иван, вроде не изменился, – улыбнулся Коновалов. – Все такой же… правильный. Страж порядка… Факт!
– Да уж с порядком-то нынче туго, – подметил Гаврилов. – Но стараемся, стережем…
– Не слишком у вас это выходит, – не выдержав, съязвил полковник. – Тебе начальник твой объяснил, что к чему?
– Так, в общих чертах. Отозвал из отпуска, оторвал от дома. Сказал, что поступаю временно в твое полное распоряжение.
Коновалов глянул остро:
– А ты не рад?
– Да ладно тебе… – потупился милиционер. – Мы ж товарищи все-таки… Хоть на старости лет свидились.
Из облака пыли, поднявшегося в дальнем конце улицы, вынырнула светлая «Волга», свернула к даче.
– Кого это несет? – вгляделся Гаврилов. – Номера вроде не наши, не козловские.
– Возможно, товарищ из ФСБ – пожав плечами, предположил полковник. – Он как раз сейчас должен подъехать.
И не ошибся. Тормознув, «Волга» окатила их клубом дорожной пыли. Из машины расторопно выскочил водитель в клетчатой рубашке и синих джинсах и поспешил представиться.
– Майор Сорокин, из управления ФСБ. Не подскажете, где мне найти полковника Коновалова?
– Я перед вами. А это подполковник Гаврилов из городского отдела милиции. Временно прикомандирован для совместной работы, – сделав ударение на слово «временно», и ехидно покосившись на старого приятеля, отрекомендовался Коновалов. Потом, указав на калитку, предложил. – Пройдемся. Вы, майор, оставьте машину здесь, ее мои ребята в гараж загонят. А мы с вами поужинаем, а заодно и план действий обсудим.
– Сразу видно нашего брата, чекиста, – подмигнул Гаврилову Сорокин. – С ужина начинает. Нетипично для столичного начальства. Те любят официальную тягомотину разводить – совещание, заседание… А в конце бутербродик на палочке, величиной с ноготок и глоточек винца.
– У нас тут нравы простые, провинциальные, – усмехнулся полковник. – Мы с президентом питаемся без затей. Пельмени, водочка…
– Эх, хорошо! – с чувством потер ладони Сорокин.
– А можно, это… – деликатно кашлянул Гаврилов. – На президента взглянуть? Я ж его в натуральном образе ни разу не видел. Только на фотографиях, да по телику…
– Там он лучше выглядит. – Коновалов указал на беседку в глубине сумеречного сада, подсвеченную матовой лампочкой, будто аквариум в темной комнате, – Садитесь за стол, а я насчет ужина распоряжусь.
На удивление шустрая при ее тучности повариха быстро принесла глубокое блюдо с исходящими паром пельменями, расставила тарелки, и, правильно расценив легкий кивок полковника, водрузила на середину бутылку ледяной водки, присовокупив к ней три хрустальные стопки.
– Кушайте на здоровье. Все горяченькое, сварку, – проворковала повариха и удалилась, зыбко белея фартуком в сгустившихся сумерках.
Коновалов на правах хозяина разлил водку по рюмкам, предложил, подняв свою:
– Ну, за знакомство! – а когда все выпили, подцепил вилкой пельмень, посоветовал. – Вы ешьте, ешьте. О делах после поговорим…
Тем не менее, разговор о делах начался сразу после второй рюмки, когда Гаврилов поинтересовался простодушно.
– Ты, Илья, мне вот что скажи. Президент – будь то действующий или бывший, фигура заметная. У нас, вон, простых людей чуть ли не на каждом шагу ни за что ни про что грабят да убивают. А на вашего-то желающих немало найдется. Так и пасете его, охраняете днем и ночью?
– Так и пасем, – кивнул Коновалов. – Он без нас – ни ногой…
– Правильно! – захмелев слегка, согласился Гаврилов. – Столько террористов развелось! Дома, понимаешь, взрывают, театры со зрителями захватывают. А здесь – президент! Какой– никакой…
– На террористов вы зря грешите, – неожиданно вступил в разговор Сорокин. – Я статистику изучал. Девяносто процентов тех, кто когда-либо покушался на глав государств, страдали отклонениями в психике. Скажите, Илья Ильич, я прав?!
– К сожалению, – подтвердил Коновалов. – Террористы – это всегда группа. А там, где о готовящемся преступлении знают двое, обязательно информируется третий. Остается эту информацию… м-м… скачать и принять, так сказать, привентивные меры. А вот с психами – сложнее. Такой, если ему в голову втемяшится, что виновник всех его бед – президент, может месяцами его выслеживать, просчитывать места возможного появления… И службы безопасности на таких как раз и прокалываются! Как Рейгана американские спецслужбы пасли, а в 1981 году, в присутствии сотни агентов восемнадцатилетний сопляк влепил в него шесть пуль! Правда, в президента попал лишь раз, зато умудрился ранить еще двух охранников и пресс-секретаря! Или другой пример – президент Афганистана Наджибулла. Сколько на него покушений предотвратили! И машину со взрывчаткой ему подставляли, и снайпер выцеливал. Даже отравить через пищу пытались – все охрана пресекла. А прорвалась к нему и пырнула ножом девчонка. Подносила гладиолусы, и – раз! Тоже, как установили потом, не в своем уме… На Шарля де Голля тридцать два раза покушались. Ему даже крылатое выражение по этому поводу принадлежит. Дескать, если в президента ни разу не стреляли – значит, он не популярен в народе.
– Ну, теперь с этим у нашего Деда все в порядке! – подхватил Сорокин.
– Стрелять – одно, а убить – другое, – строго поправил его Коновалов, – Я ведь догадываюсь, о чем твое, майор, начальство подумало. А не затеял ли старый президент с помощью охранника пиаровскую акцию? И выдумал покушение, чтобы рейтинг поднять? Нет, ребята. Прошу отнестись к ситуации максимально серьезно. В Деда стреляли, причем, профессионально. С расстояния тысячи метров – прямо в яблочко. Если бы я не среагировал на блеск оптики сейчас бы вы некрологи о Первом президенте во всех газетах прочли…