Чтение онлайн

Мы посмеялись. Я сказал, что, видимо, таксист перепутал церкви. «Или святых», – ответил отец. И мы еще посмеялись. Чтобы его задержать подольше, я поинтересовался: родился ли он сам в Нью-Орлеане. Он ответил, что живет тут десять лет. Но знает здесь все хорошие рестораны. Не то чтобы он может себе позволить туда ходить, поспешил добавить святой отец, но многие его прихожане – люди весьма щедрые и часто его приглашают. Слово за слово, так мы убили добрых десять минут. Как оказалось, достаточно?

– Вполне. А теперь не мог бы ты заткнуться?

Ему не хотелось болтать с Грегори. Хотелось поразмыслить о минутах, проведенных в исповедальне рядом с Реми Дюваль. Они находились так близко, что он ощущал запах ее духов, слышал ее тихие всхлипывания, когда она рассказывала ему о грехе, который поставил Берка в совершеннейший тупик.

Наркотики, пьянство, измена – ничто бы его не удивило. Но она винила себя в выкидыше. Этого он никак не ожидал и был крайне озадачен.

И все же он должен воспользоваться этим в своих целях. Ее духи чертовски кружат голову, и Берк от души порадовался, что не принял обет целомудрия; однако полицейский остается полицейским: голова Берка уже работала в другом направлении, он прикидывал, как использовать полученную информацию. В порыве вдохновения (отнюдь не божественного) созрела идея, как может ее грех помочь общему плану.

Но Берка его великолепная идея почему-то не радовала.

Он бы очень хотел забыть о том, что она потеряла ребенка. Это делало ее более человечной.

Он бы очень хотел забыть о том, что коснулся ее рук через решетку. Это делало более человечным его.

– Эй, Бейзил, на тебя что, снизошло Божье озарение, или как?

Вопрос прервал его размышления, и Берк мрачно посмотрел на Грегори.

– Ты какой-то чудной. Когда ты выскочил из собора, у тебя было такое выражение лица, словно ты только что увидел Господа Бога.

Берк снова кинул на Джеймса суровый взгляд.

– Ладно, ладно. Наверное, мне просто непривычно видеть тебя без усов и с зализанными волосами. Тебя бы сейчас мать родная не узнала. С очками тоже здорово придумано.

Только сейчас до Берка дошло, что он забыл снять очки в квадратной роговой оправе. Он сорвал их и швырнул на приборную панель. Стекла были простые, но все равно странно, что он про них и не вспомнил. Из-за таких мелочей люди жизни лишаются. Неважно, полицейский ты или преступник, горят обычно именно на подобной ерунде.

Очнись, приказал он себе. Если начнешь колебаться, то пошатнется решимость отомстить за Кевина. А если отступишься – не сможешь жить дальше. Надо действовать или кончать с этой жизнью. Правая рука на руле автоматически сжималась и разжималась.

У дома Джеймса Берк на полной скорости вдавил тормоз, машина дернулась и остановилась.

Грегори взялся за ручку двери.

– Неохота признаваться, но мне понравилось. Пока, Бейзил. Может, еще увидимся. Но только, если мне сильно не повезет.

Тут лицо Грегори выразило крайнюю степень замешательства: Берк вылез из машины и зашагал рядом с ним по дорожке, ведущей к дому.

– Рад, что ты получил удовольствие. Потому что мы еще не закончили, святой отец.

Пинки разрезал свой филе-миньон с кровью.

– Как это называется?

Реми отвела глаза от сочащегося кровью мяса.

– «Дом Дженни». Названо так в честь трехлетней девочки, которую бросила мать. Когда девочку нашли, она умирала от голода. Ее не удалось спасти.

– Кошмар какой! – воскликнула Фларра. – В Америке, где перекормленные богачи тратят бешеные деньги на диеты, ребенок умирает от голода!

– Ужасно, правда?

Реми специально выбрала для разговора с Пинки вечер, когда они ужинали вместе с Фларрой. Реми знала, что сестра встанет на ее сторону. Фларру всегда возмущала любая несправедливость.

Пинки покрутил коктейльную соломинку.

– Этот священник, отец…

– Грегори, – подсказала Реми. – Он позвонил и спросил, не могли бы мы встретиться и обсудить этот проект.

– Им, конечно, нужны деньги. Она кивнула.

– Он сказал, они собирают деньги, чтобы «Дом Дженни» как можно скорее открылся и начал функционировать.

– Вечно они клянчат деньги. Почему ты не ешь? – спросил он, взглянув на ее тарелку.

– Не хочу.

– У тебя испортился аппетит после этих разговоров о голодной девочке. У моей жены чувствительная натура. – Он потянулся через стол и взял ее за руку. – Если тебе от этого станет лучше, я завтра прикажу секретарше послать чек твоему отцу Грегори.

– Этого недостаточно, – возразила она, мягко отнимая руку. – Я хочу помогать им напрямую.

– У тебя нет времени.

Уверенный, что разговор на эту тему окончен, Пинки вернулся к своему миньону. Но Реми не собиралась отступать. Это было не упрямство и не желание чем-то себя развлечь, нет. Это была душевная потребность. Священник сказал: «Может быть, вы тоже сможете чем-то помочь бедным детям…»

Появление «Дома Дженни» было словно ответом на ее молитвы. Она молила о возможности искупить свой грех, и вот эта возможность появилась в виде утреннего звонка священника, отца Грегори. Если Господь хочет, чтобы Реми этим занялась, то даже Пинки Дюваль не сможет ее остановить.

С деланной небрежностью она произнесла:

– Я вполне могу выделить несколько часов в неделю, когда я ничем не занята.

– Я думаю, ей это будет полезно, Пинки, – включилась в разговор Фларра. – Реми в последнее время какая-то грустная.

– Вовсе нет, – возразила Реми.

– Ты тоже заметила? – игнорируя реплику Реми, обратился к Фларре Пинки.

Девочка кивнула, тряхнув черными кудряшками.

– Вот уже несколько месяцев она ведет себя как жуткая зануда.

– Спасибо.