Чтение онлайн

Сама не зная почему, Кристина не спешила делиться своими планами с Синдре. Быть может, она решила, что приезд родителей не имеет к нему прямого отношения, или же просто боялась его реакции. Напрасно, потому что новость оставила Синдре на удивление равнодушным. Так показалось Кристине, по крайней мере.

Юнас и Юханна Юнсоны никогда не любили зятя. Мать Кристины работала медсестрой, отец охранником в школе. В общем и целом это были вполне уживчивые и покладистые люди, но самонадеянность Синдре их раздражала. Вероятно, они просто не видели достаточных оснований для такой амбициозности. Синдре гордо рассказывал, как взял их дочь под свою опеку – как будто она в этом нуждалась, – и делился своими планами выучиться на преподавателя гимназии. Учебу он забросил уже через год, и отец Кристины счел это признаком слабой воли.

Было ли это так на самом деле? Возможно, причиной непоседливости Синдре были особенности гормонального фона или какие-нибудь другие химические процессы.

Запретить дочери выходить замуж было совсем не в их духе, но Юнсонам категорически не нравился выбор Кристины. Переезд в Уппланд и вовсе возмутил их. Ведь одна их дочь, сестра Кристины, уже была замужем в Стокгольме.

– Оставайся здесь, – сказала мать, – не то пожалеешь. Пусть он один едет в свой Кнутбю.

Супружеская близость этой весной случалась нечасто, но Кристина не жаловалась, потому что очень уставала. Только однажды на выходных получилось так, что они с Синдре вошли в спальню одновременно. Это было в конце той недели, когда Кристина договорилась с матерью о приезде.

Девять вечеров из десяти Кристина засыпала раньше, чем Синдре успевал лечь, и теперь почувствовала, что действительно по нему истосковалась. Кристина поплотней прикрыла дверь и чуть дольше обычного задержала мужа в объятьях. Синдре намек понял.

– Я только приму душ, – сказал он.

– Это совсем необязательно.

– Мне надо освежиться.

Она разделась в спальне, а он ушел в ванную.

– Кстати, – раздался голос из-за закрытой двери, – я разговаривал с твоим отцом.

Кристина как раз сняла блузку и положила на подлокотник кресла рядом с кроватью. Поначалу она подумала, что ослышалась.

– Ты пригласила их к нам на день рождения Юханны, – сказал Синдре. – Не думаю, что это хорошая идея.

Кристина просунула голову в приоткрытую дверь, чтобы удостовериться, что поняла его правильно.

– Я буду в отъезде эти дни, – продолжал Синдре. – Поэтому лучше, если они навестят нас как-нибудь в другой раз, позже. Ты ведь не станешь принимать тут гостей без меня?

С этими словами Синдре поплотней закрыл дверь ванной и включил воду.

В полдесятого вечера в начале июня на улице светло, как днем, и Анна Андерсон засыпала с трудом. Она лежала в чужой кровати, в номере гостиницы в Римбу, в Уппланде, после бесконечно долгого рабочего дня. Уже пару часов назад Анна поняла, что больше не выдержит ни минуты, но ложиться было рано. Так и сидела, пока не свалилась от усталости.

Всю неделю Анну мучила астма, которая всегда обострялась в летний период. Но сегодня она проснулась без привычной тяжести в груди. Может, поэтому и успела за день так много?

Телефон «Нокия», купленный два месяца назад, – последняя модель, на которой можно играть в «Змейку», – замерцал рядом на ночном столике.

Сообщение с неопознанного номера. Анна потянулась за мобильным.

«Через тридцать минут» – высветилось на дисплее.

И спустя несколько секунд:

«За горкой на школьном дворе».

Потом еще одно:

«Спаси меня».

Анна села в кровати, уставилась на дисплей. Она помнила эту горку. Школа располагалась возле холма с каскадным фонтаном, который был виден в Римбу отовсюду. Анна жила в доме напротив, на другой стороне улицы. Но кто из тех, у кого был ее номер, мог знать, что она в Римбу? Анна никому об этом не рассказывала. Даже папа думал, что она уехала в Стокгольм. Она ведь ничего еще не решила, только хотела себя проверить.

«Кто вы?» – спросила Анна.

Молчание. Из тех, у кого был номер Анны, Эва Скуг единственная знала, что она здесь. Но зачем Эве было посылать такие странные сообщения?

«Вам угрожает опасность?» – написала Анна и снова не получила ответа.

Она отложила телефон и опустила голову на подушку. Может, это ловушка? Но кому и зачем это могло понадобиться? С другой стороны, что, если кому-то и вправду нужна ее помощь?

Охваченная противоречивыми чувствами, Анна встала и оделась. Сразу вспомнился папа и то, как он предостерегал ее от СМС с незнакомых номеров. Анна надела кроссовки.

«Если бы я еще могла кого-нибудь спасти», – думала она, спускаясь по лестнице.

Здесь она немного лукавила, пусть даже сама с собой. Потому что, выходя в теплую летнюю ночь в чужом городе, Анна Андерсон чувствовала себя как никогда сильной и взрослой. Прошедший день был одним из самых счастливых в ее жизни.

«Секонд-хенд» на Уппсалавеген в Римбу так и кишел народом. Это было почти невероятно. Молодой мужчина и женщина в годах – кажется, его звали Юнни Мохед, – работали на кассе, складывали штаны и футболки и принимали плату.

– Я знала, что ты особенная, – сказала Анне Эва Скуг, – но ты еще и гений торговли.

Они стояли на тротуаре и через стекло витрины наблюдали за тем, что происходит внутри. Филадельфийская община в Кнутбю открыла этот магазин полгода назад, рассчитывая пополнить свой бюджет, но до сих пор этот проект не имел успеха. Сегодня был день, когда в торговом зале впервые находилось одновременно больше двух покупателей.

Они поддерживали связь с прошлой осени, когда Анна познакомилась с Эвой в Анебю, но все решилось в один момент. Анна переехала из Смоланда в Кнутбю и вошла в Филадельфийскую группу в Римбу, где взяла на себя руководство магазином. Квартира от общины давно ждала Анну, но та отложила окончательный переезд до Рождества. Папа должен был привыкнуть жить один. Оставлять его тосковать на кухне всю осень у Анны не хватило духу.

Она покинет его после новогодних каникул. У них с папой были раздельные счета в банке, на его поступала пенсия, на ее – страховка после смерти матери. В результате Анна накопила больше, чем это когда-либо удавалось ее родителям, но богатой себя не чувствовала. На эти деньги она смотрела как на страховое пособие, которое пойдет в ход, когда это действительно будет нужно, скажем, в старости.

– И не бойся Юнни, – с улыбкой предупредила ее Эва. – Он высоченный, как флагшток, и всегда смотрит так, будто собирается тебя съесть. Но на самом деле славный парень.