День Астарты
Шрифт:
Минут через пять фронтальная панель ангара поднялась внутрь и вверх, и на рулежную дорожку выкатился короткий флаер-канард, на ходу повертел для контроля короткими передними крыльями вверх-вниз и стабилизаторами на длинных задних влево-вправо, коротко разогнался и по плавной дуге взлетел в небо. Следом появился компактный автожир с яйцевидным фюзеляжем. Его кормовой толкающий винт уже вращался, а верхний несущий винт с шестью широкими лопастями, раскрутился сразу за порогом ангара. Тихий шелест — и машинка, поднявшись в воздух, описала один виток восходящей спирали над расчищенной площадкой, а затем ушла в темноту.
В условно-восточном секторе полыхнуло сначала тусклое зеленое пятно и, расползаясь, превратилось в серию мерцающих столбов.
— Тон-тон! Лютер, гляди, полярное сияние.
— Где?
— У тебя слева по борту… Ты сними ноктовизор, в нем не увидишь.
— Wow! Cool!
— Ага! Классно!
Столбы изогнулись, превратились в горизонтальную восьмерку, и ее верхушка вспыхнула красноватыми бликами.
— Чертовски красиво! — воскликнул новозеландец.
— Ну! — согласилась папуаска, — Гораздо красивее, чем на видео, точно?
— Еще бы!.. Обалдеть!.. Смотри, и с другой стороны тоже!
— С какой?
— На условном западе! Как красная звездочка с кольцом!
— Не вижу! Где там…
— Да вот же…
— Ага… — подтвердила Оо, — Но я вижу только ореол.
— Это потому, что ты идешь на меньшей высоте…
— Погоди, Лютер, это ни хрена не полярное сияние! Это ракета, alarm-fire!
— Ты думаешь?… — спросил Лютер, — Черт! Действительно похоже…
— Да я тебе точно говорю! Засеки координаты и пройди над этим местом.
— Сейчас, только развернусь…
Флаер-канард лег в крутой вираж и пронесся на малой высоте над глетчером.
— Оо! Там какая-то хреновина внизу, я не рассмотрел.
— Поняла тебя. Сделай на эту штуку лазерный маркер, я попробую там зависнуть.
От темного силуэта, движение которого на фоне неба было различимо только по чередованию закрываемых им звезд, протянулся вниз тонкий, но яркий алый лучик. Флаер описывал круги на высоте около трехсот метров, удерживая маркер на цели.
— Ты его видишь? — спросил Лютер.
— Да. Уже снижаюсь… Сейчас включу фару…
В конусе голубовато-белого света галогенного прожектора, засверкала неровная поверхность льда, упирающаяся в скалы, у которых были наметены сугробы в два человеческих роста. Из одного сугроба торчала, как в начале показалось Оо, нога в серебристой штанине, с надетой лыжей. Лыжа была ярко-оранжевая, относительно короткая и широкая — такие формы используются в некоторых видах слалома.
— Прикинь, Лютер, — сказала она, выбирая место для лендинга, — тут горнолыжник.
— Кто-кто!?
— Ну, мудак скатился на лыжах с глетчера и влетел в сугроб. Только нога торчит.
— На лыжах с глетчера? Откуда такой суицидник на наш голову?
— Хер знает, — лаконично ответила ему папуаска и, через минуту, мягко посадила свой автожир на плоский участок скалы в сотне метров от места лыжной драмы.
Убедившись, что автожир стоит достаточно устойчиво, она перебросила через плечо ремень пистолет-пулемета, накинула капюшон, опустила на глаза очки-ноктовизор, передернула затвор, сняла оружие с предохранителя, и вылезла из кабины.
— Ты что там делаешь? — раздался голос Лютера в наушнике.
— Я уже на грунте. Смотрю, как добраться до этого спортсмена… Или не спортсмена… Прикинь, это ни хрена не человеческая нога. Она больше раза в два… И вообще, она металлическая… По ходу, робот-слаломист, греб его мать в гайку…
— Эй, Оо, а может, это аэросани?
— Толковая идея, — проворчала папуаска, осторожно спускаясь по каменной осыпи к сугробу, из которого торчала лыжа на металлической стойке, — Ты, Лютер, вот что: свяжись с базой. Скажи: типа, нашли в говно разгребанные аэросани. Обследуем.
— ОК, сейчас свяжусь. Ты там осторожнее, вдруг диверсант…
— Если будет баловаться, то словит пулю, — очень тихо ответила она, подкрадываясь к сугробу вдоль линии скал.
Пар, поднимающийся над одним из склонов сугроба, она заметила сразу: в условных цветах ноктовизора он казался полупрозрачным зеленоватым туманом. Несколькими секундами позже, обнаружилась узкая нора, из которой шел этот пар. Оо нашла среди камней укрытие поудобнее, опустилась на колено, взяла нору на мушку и крикнула:
— Алло, спортсмен, вылезай оттуда. Оружие на снег. Руки за голову.
— Снаружи холодно, просто пиздец, — раздался из сугроба унылый глухой голос.
— Сейчас брошу в твою нору фальшфейер, — пригрозила папуаска.
— Злая ты, — проворчал он, — Гонишь человека на мороз, и еще руки за голову. У меня, между прочим, нет никакого оружия.
— Вылезай, разберемся, — жестко ответила она.
Послышалось ворчание, скрип снега, и из норы появилось тело в дутом оранжевом комбинезоне. Фигура медленно выпрямилась, заложив руки за голову.
— Ну, куда идти-то? А то я замерзну тут вообще.
— Кто еще там внутри? — спросила Оо.
— Там до хера всего. Шестнадцать наименований, общий вес сто четыре килограмма. Список у меня во внутреннем кармане, но я комбинезон расстегивать не буду, лучше сразу застрели. И давай, веди меня куда-нибудь, а то я упаду, и будешь тащить.
«Осторожнее с этим субъектом!» — послышался в наушнике голос Тино.
— Да, команданте, — ответила ему Оо и обратилась к оранжевому, — Иди вон туда (она показала стволом направление) … Шаг влево-вправо считается за побег, а прыжок на месте — за попытку улететь. Стреляю без предупреждения. Все. Пошел.