Чтение онлайн

— Тем не менее, погибло около семисот человек, — заметил он.

— Погибло девятнадцать мирных жителей, — возразила она, — Все остальное — потери бандформирований. Мы представили показания очевидцев. Конечно, девятнадцать человек — это тоже трагедия, но существует термин «уровень ниже бытовых потерь среднего мирного дня». Это значит — меньше, чем в ДТП и бытовых авариях.

— Суд согласился, что так можно делать? — удивился Микеле.

— Суд согласился, что это лучше, чем война с числом жертв порядка десяти тысяч. Мы направили объективно неизбежную войну по самому гуманному из возможных путей.

— Гм… А, кстати, зачем мы вообще туда полезли? Не из-за гуманизма же.

— Ну, во-первых, официально, нас там не было. А во-вторых, Бразилия и Чили сделали крупные взносы в наши соц-фонды, и заключили с рядом меганезийских партнерств контракты на еще более крупные суммы, часть из которых тоже пошла в соц-фонды.

— Тогда я не понимаю, за что вас отстранили, заметил он.

Окончательно освободившись от одежды, Чубби села на корточки около очага и стала греть руки над разгорающимся огнем.

— Я замерзла, — тихо сказала она, — смешно, да? На термометре плюс 26, а я мерзну.

— Хочешь, я принесу плед? — спросил он.

— Не надо. Лучше разожги сильнее огонь. Это сейчас пройдет.

Микеле покачал головой и бросил в очаг охапку сухих триффидных стволов. Пламя взвилось к темнеющему небу. Оранжевые искорки закружились, как светлячки.

— Причина вашего отстранения засекречена?

— Да. На один месяц, одну неделю и один день, как допускает Хартия.

— А дальше?

— Дальше нам дали 11 дней на представление суду полной информации.

— А потом?

— Суд, — коротко ответила она.

— Как год назад, по итогам африканской эпопеи, — со вздохом, произнес он, — ты снова будешь сидеть ночи напролет, собирая доказательства того, что твой шеф не вылез за пределы Хартии, а я буду гладить тебя по умной голове и варить тебе какао… Кстати, можно ставить котелок с какао. Если ты готова пить его с привкусом дыма.

— Я даже готова найти и притащить подходящий клубень ямса, который ты запечешь экспромтом. Только скажи, где растет самый вкусный.

— Четвертая площадка слева, там, где на штоке значок в виде смайлика.

Когда она вернулась, торжественно держа над головой клубень килограммов на пять, Микеле помешивал в котелке жидкость шоколадного цвета. Солнце почти зашло, и пылающий костер с каждой минутой казался все ярче. Чубби потянула носом воздух.

— Мне кажется, или это тот правильный какао, который гибрид с муирапуа?

— Именно так, — он подмигнул, — Дети смылись на Арораэ до завтра, приблизительно до полудня. Следовательно, у нас длинная ночь, плавно переходящая в позднее утро.

— Мне нравится этот тонкий намек, — она потерлась носом о его щеку, — А у тебя завтра много дел, или не очень?

— Ничего такого, что я не мог бы слегка передвинуть, — ответил Микеле.

— Чудесно! У меня нет слов!.. Слушай, а зачем Люси полетела на Арораэ?

— За компанию, наверное. Ты считаешь, что зря?

— Ну, как тебе сказать…?

— Скажи, как есть. До сих пор ты хвалила тамошний молодежный квартет.

— Молодежный — да, но там еще Штаубе….

Микеле аккуратно разлил какао в полукруглые глиняные чашечки.

— А что Штаубе? Ты, вроде бы, говорила, что он очень конформен, и ведет себя как правильный канак, поскольку от него этого ждут. При этом, он талантливый авиа-инженер, и умеет хорошо объяснять. Почему бы детям с ним не общаться?

— Все так, — согласилась Чубби, — Просто момент сложный. Понимаешь, из-за нашего отстранения от работы многие процессы оказались вне контроля.

— Я понимаю, что тебя это беспокоит, — сказал Микеле, — Но при чем тут Штаубе?

Чубби сделала первый глоточек и зажмурилась от удовольствия.

— Милый, мне очень не хочется сейчас говорить об этом… Такой чудесный вечер…

— Тогда и не говори. Выбрось это из головы.

— Нет, давай я все-таки скажу, а потом уж выброшу, ладно?

— Ладно, — согласился он, — Но только чтоб потом обязательно выбросить.

— Да… Так вот, Штаубе не терял связи с Африкой и с Чоро Ндунти. Чоро, видимо, уже знает, что нас троих отстранили от работы. Для него начался праздник непослушания. Представляешь, сколько фокусов он успеет сделать, пока за ним не присматривают?

— Но в INDEMI же не только вы трое, — заметил Микеле.

— Верно. Но только мы трое знаем, на что способен этот фигурант.

Микеле громко фыркнул и начал раскапывать лопаткой уже образовавшиеся угольки, чтобы устроить ямку для запекания клубня ямса.

— Может, он на многое способен, любовь моя, но не на такую глупость, о которой ты сейчас очень громко подумала.

— И о какой же глупости со стороны Ндунти я так громко подумала?

— О попытке попытаться причинить вред нашим детям, — пояснил агроинженер.

— А что ему помешает? — спросила она, — Между прочим, у Чоро на меня зуб.

— Во-первых, — наставительно произнес Микеле, — если даже и так, то он не решится обидеть ближайшую родственницу дока Мак Лоу.

— Что-что?

— Любимая, ты не в курсе. По обычаю tiki, наша Флер сводная сестра обеих жен дока, поскольку она возилась с его детьми в его fare в первые дни после их рождения. Надо знать обычаи, это важно. А док Мак Лоу в Транс-Экваториальной Африке второй по значимости персонаж пантеона, после Йемайи, матери всего живого. Ну, а во-вторых, Ндунти прекрасно к тебе относится. Никаких зубов и иных режущих предметов.