Чтение онлайн

Молодые и симпатичные девушки подрабатывали в городе проституцией. Женщины постарше, с маленькими детьми, при определенном артистизме, имели шанс получить гуманитарную помощь, иногда раздаваемую миссиями ООН или «Красного креста».

По выходным многие мирные жители ездили продавать агропродукцию на городской маркет, а вовсе отчаянные даже ставили на окраине маленькие кафе под навесами на четырех столбах. Строить тут что-то более капитальное — нет смысла, все равно через месяц — другой, сожгут при очередном дележе власти или при захвате города бандами.

О красных кхмерах и их зверствах никто из мирных жителей не слышал, а зрелище многочисленных, организованных, одинаково одетых и хорошо вооруженных людей, высаживающихся на берег и входящих в город, было тут таким же привычным, как перемена погоды. В 5 утра, дядя Жосе, владелец кафе-навеса рядом с причалами для рыбацких лодок, накладывая тушеные овощи с маисом в миски своим самым ранним клиентам — парням, выходящим на утренний лов рыбы, проводил глазами арьергард кхмеров и прокомментировал: «В городе опять кто-то с кем-то не поделился. Сейчас, точно, кого-нибудь убьют». И почти сразу же после этих его слов, со стороны города послышались сначала одиночные выстрелы, потом — пулеметные очереди, а следом за ними — гулкие взрывы. Дядя Жосе имел заслуженную репутацию эксперта по таким вопросам. Его политические прогнозы были лаконичны и почти всегда сбывались.

Один из рыбаков поднес к глазам старый бинокль (принадлежавший когда-то офицеру японского флота, пропавшему здесь без вести на войне с партизанами в конце 1942).

— Дядя Жосе, а почему индонезийские фрегаты остановились и не идут сюда?

— Потому, — авторитетно сказал кафе-холдер, — что граница. Территориальные воды.

— Чьи? Наши, что ли?

— То ли наши, то ли ООН-овские. В общем, без ООН заходить нельзя.

— А эти зашли, — заметил другой рыбак, кивнув в сторону флотилии красных кхмеров.

— Они бандиты, им можно, — лаконично разъяснил дядя Жосе.

— Отморозки, — согласился парень с биноклем, — Вон, в миле от берега, каких-то людей сбросили в море. Человек сто, не меньше. А теперь вытаскивают их как-то через жопу.

— Может, пройти на лодке, помочь? — спросил третий парень.

— Не лезь, а то убьют, — посоветовал второй, — Тебе-то какое дело?

Первый рыбак, продолжая обозревать море в древне-японский бинокль, проворчал:

— Еще какие-то штуки. Вообще не понимаю, что такое.

— Где? — спросил Жосе, наполняя чашки из кофейника, древнего, как череп динозавра.

— На полпути к Атауро, — сказал тот, передавая ему бинокль, — На, посмотри.

На фоне небольшого холмистого островка виднелась обычная старая лодка с двумя узкими поплавками-аутригерами, вынесенными на рейках по бокам, и незамысловато украшенная синей и желтой полосами, неровно проведенными вдоль борта.

— Ну, — проворчал Жосе, — Это же калоша братьев Лабриа, Франсо и Албео. Они с этим китайцем поймали какое-то говно. Кажется, дохлую акулу. И что?

— Дядя Жосе, протри глаза. Какая это, на хер, акула.

— Сам протри хером глаза. Молод еще, учить меня… — с этими словами, кафе-холдер присмотрелся внимательнее и изумленно выдохнул, — Долбиться конем, что за херня?

Естественно, тиморцы не могли найти этой вещи более адекватного определения, чем «что за херня». Ничего похожего на gliderboat «Yeka» они никогда не видели, им даже сравнить было не с чем. То, что они приняли Пак Ена за китайца — тоже понятно. Ведь китайцы есть везде, а корейцы на них похожи, но менее распространены в мире.

В данный момент кэп Пак Ен сидел на верхушке рубки Yeka, полупогруженного для маскировки. С позиции индонезийских кораблей, он был совершенно незаметен: его закрывал корпус лодки братьев Лабриа, которые эмоционально излагали кэпу свое представление о сложившейся ситуации. Говорил в основном Франсо, как старший.

— Ты пойми, hombre, мы на Атауро только-только как-то устроились после прошлой войны. Вот, купили лодку, и домик с участком в Маумета. Наша сестричка Элвира занимается огородом, и у нее есть пай в bonecar-fabric в Виа-Койн, где Eco-village, кемпинг для туристов.

— Bonecar-fabric? — переспросил Пак Ен.

— Boneca, игрушечный человечек, doll… — начал объяснять Албео, а потом пошарил в лодке и протянул капитану смешную, нескладную, но очень выразительную куклу, сшитую из мягкой материи. Глаза у куклы почему-то были в виде звездочек.

— Я понимаю, понимаю, — Пак Ен кивнул, — просто странно. Здесь кукольная фабрика. Посреди этой гребаной столетней войны…

— Мама говорит, эту фабрику сделали в 2006, когда пришли австралийские солдаты и навели тут порядок, — пояснил Франсо, — А потом они ушли. Я понимаю: на хер мы им нужны. У них-то дома намного лучше, чем здесь. А мы… Сам видишь. То одни уроды придут, то другие. Проще жить в норах, чем каждый раз все отстраивать заново.

Пак Ен снова кивнул и бросил взгляд через пролив в сторону Дили. Дым над центром города постепенно становился обильнее, гуще и темнее. Что-то там разгоралось.

— Так вы поможете, или смоетесь? — спросил Албео.

— Пока — поможем, потом — как прикажут, — ответил капитан.

Капитан Пак Ен, Тан-командор Курр, суб-лейтенант Хаамеа, суб-лейтенант Уфти Варрабер (он же — хоп-командор Винни) и суб-лейтенант Руперт — автоматически организовавшийся штаб вооруженных сил Атауро — заседал в кафе кемпинга «Eco-Village», в поселке Виа-Койн, на юго-восточном берегу, в трех милях от южной (ближайшей к Тимору) точке Атауро — мыса Эромауко. На повестке дня стояло:

1. Выяснение своей боевой задачи.

2. Организация военного городка.

3. Выяснение вопроса о власти.