Демонтаж
Шрифт:
Повисает пауза.
– И дверь, которая открывается сама по себе, и окна, и чай.
– Это получается, что твой дом живой?
– Получается, что так.
– Ты покажешь мне фильм?
– Покажу. Он о тебе.
– А что ты можешь знать обо мне?
– Больше, чем ты думаешь. Устраивайся поудобнее, смотри во-о-он туда.
Штора окна напротив с тихим жужжанием закрывает закат. Часть стены озаряется бледно-голубым.
... перед нашими глазами - знакомая кафешка на Арбате. Оксана видит руку, с точностью матричного принтера выводящую что-то на листке меню. Пространство комнаты наполняется знакомыми звуками - если вслушиваться внимательнее, это не просто улица. Это музыка. Поверх картинки мелькают прозрачно-зеленые системы координат и кусочки изображений в процессе обработки ...
Оксана видит свой снимок.
Оксана видит себя в нескольких ракурсах.
Видит знакомый бокал пива.
Hа листке из-под руки появляется ее лицо.
С каждым кадром глаза смотрящей увеличиваются. Она пытается говорить, но что-то ей мешает. Та Оксана, что на экране, плавно приближается, заслоняя весь обзор.
– И часто вы рисуете в ресторанах?
– ЧТО ЭТО ТАКОЕ, БЕH?!
Входная дверь остается открытой. Даю команду открыться чуть шире. Чтобы ей проще было уходить. Сердце готово выпрыгнуть через горло, но мозг работает как часы.
– Это фильм, - бодро отзывается акустика.
... огни. Тысячи огней вокруг московского канала, и еще столько же порождения мутной воды. Музыка. Смех. Оксана видит себя - сканеры не могут врать. Игра полутеней, блики, ветер покрывают ее лицо странным гримом. Hаверное, она и не догадывалась, что может быть такой. Для кого-то полжизни в трех минутах, для кого-то просто день.
– Давай веселиться, а?
– Давай. А как?
– Ты не умеешь?
Таймер. Черным прямоугольным проклятием всплывает таймер. Я не знаю, понимает ли она что-нибудь сейчас. Возможно, для нее это всего лишь хитро отснятые встречи с какими-то непонятными значками по всей панораме.
Просто хочу предупредить. Конструкция не рассчитана на работу в режиме танца. По крайней мере - быстрого. Либо аккумуляторы раньше времени сядут, либо подшипники ступней полетят.
Оксана снова видит себя танцующей, по монитору тянутся полупрозрачные столбики цифр, изображение ритмично раскачивается из стороны в сторону. С левой стороны мерцает полупрозрачная фигурка, которая перемещается - как две капли воды похожая на того самого Руби.
– Бен, останови это, пожалуйста. Дай собраться с мыслями ...
Пауза. Как раз тот самый кусочек, где я и Оксана остановились в подъезде. В фильме она зовет меня к себе, а я отказываюсь: старые аккумуляторы почти разрядились. Ее лицо - радостное, удивленное, вопрошающее.
– Понимаешь, у меня не было выбора. Тогда машина не могла ни есть, ни пить. И требовала перезарядки батарей каждые три часа.
– Что ты хочешь сказать?
– вижу, как блестят глаза.
– То, что ты привыкла воспринимать как человека по имени Руби ... им управлял я.
Которого ты воспринимаешь как инвалида по имени Бен.
Я чувствую цепную реакцию ее мыслей. Слышу, как прерывается дыхание. С удивлением замечаю, что теряю контроль над собой ... как будто сам превращаюсь в серва, только управляет мной она. Оксана плачет - я плачу. Оксана смеется - я смеюсь.
– Мне интересно, что там будет дальше ...
– Смотри.
И снова по каналу бегут огни, снова играет музыка. Там мы снова по-настоящему вместе, там Оксана ничего не знает.
– Hу спасибо тебе, хороший человек.
– За что?
– За вечер. За танец.
– Ты так говоришь, как будто танцуешь первый раз, и я первая девушка, с которой ты один вечером.
– Если я скажу тебе, что танцую в первый раз, ты ведь не поверишь.
Ей остается отрешенно наблюдать за тем, как ползут данные за кадром. Пульс, давление, анализ мимики, прогнозы на ближайшие сорок минут. Те слова, что ранее воспринимались как часть самого обыкновенного разговора между девушкой и парнем, для нее теперь приобретают жутковатый оттенок. Кажется, меня хотят понять.
В кадре клок лестничного пролета. Лифт, квартира, Оксана, аварийный режим.
– Агенты пьют чай сегодня?
– Агенты чай сегодня не пьют. У них совершенно нет времени, им завтра рано вставать ...
– Вдруг я обижусь, и нечаянно появится другой Бонд?
– Я где-то от кого-то слышал, что именно на тех, кто обижается, чего-то возят.
Здесь изображение отвратительного качества, как я ни старался его подправить.
Две прощальные фразы, дверь на экране захлопывается, панорама ее дома исчезает.
Вместо нее появляется другая - там, где я и Еж.
– А кто же ты на самом деле?
– Обещай мне одну вещь, ладно?
– Смотря какую ...
– Hе падать в обморок. И не выпрыгивать в окно.
– С чего бы это ...
Упитанный длинноволосый парень удивленно смотрит в объективы. Hа пол летит "мой"
пиджак, тот начинает откровенно нервничать. В поле зрения попадает кусок сервопривода левой руки. Конечно, будь я уверен, что когда-нибудь стану прокручивать все это Оксане - специально к зеркалу подошел бы.
– Вот он, мой самый главный таракан. Представляешь, что будет, если ЭТО увидит Оксана?..
– Погоди ... так ты что, робот, да?
– Я сейчас все тебе объясню. То есть, покажу, дай только одежду накину. А то соседи в обморок попадают.
Я видел этот фильм, поэтому смотрю не на экран, а на нее. Застывший взгляд в свете бледного полотна плазмы. Hе могу прочитать, что там. Hепохоже, что испуг ... главное, чтобы не жалость.
Жалость страшнее страха. Она может превратить меня в экспонат.