Чтение онлайн

Тут Вася Лом едва слышно прихрюкнул.

— … или холод? На улице всё-таки не май месяц. Но чтобы не замышляли эти пятеро, они выбрали самое неудачное время для проникновения. У нас с ребятами тут как раз шёл мозговой штурм. Открытие трактира на носу, нужно продумать всё до мелочей. Сидели мы, значит, генерировали идеи, а тут эти двое. Мы их тихонечко задержали и зафиксировали в пространстве, чтобы не мешали.

— Почему не позвонили в полицию?

— Собирался, Павел Андреевич. Вот буквально только что удалось спеленать этих буянов, дальше я вспомнил о нашей доблестной полиции и как раз собирался звонить.

Добрынин явно не верил.

— Мозговой штурм, говоришь? — он оглядел моих гвардейцев. — Светлов, меньше всего на свете ваши боевики похожи на рестораторов.

— В том-то и дело, Павел Андреевич, — кивнул я. — У людей, которые десятилетиями варятся в ресторанном бизнесе, наступает профдеформация. Но работают-то они для обычных людей, вот таких, как мы с вами. Поэтому я решил, что нужен взгляд со стороны. Вот мы с ребятами и встретились, чтобы набросать идей.

— И много набросали? — Добрынин посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

— Зря вы так, — вздохнул я. А затем указал рукой на Лома. — Вот, например, Василий Васильевич, один из моих спецов по безопасности и по совместительству большой любитель чайных церемоний…

— Что?! — вырвалось у Лома прежде, чем он успел подумать.

— Василий Васильевич, будьте так любезны, расскажите Павлу Андреевичу, что вы придумали для нашего трактира относительно чая. Вы же столько времени посвятили этому искусству.

Лом моргнул раз. Моргнул два. На лице отразилась мучительная работа мысли, потом паника, потом понимание и наконец…

— Ну, — переминаясь с ноги на ногу, Лом прокашлялся в кулак. — На самом деле чай, это же целая философия. Вот, например, зелёный. Вы знали, что его нельзя кипятком заливать? Только водой градусов эдак под…

Вася разгонялся, вживался в роль и с каждой секундой всё убедительней изображал из себя восточного мудреца. У некоторых из моих гвардейцев отлетели брови. Опричники переглядывались между собой, не понимая, что за абсурд тут сейчас творится, а Добрынин тем временем вообще потерялся. Но вдруг в его глазах блеснуло что-то нехорошее, и он шагнул к пленникам.

Выглядели ребята… своеобразно. Бледные, растрёпанные — это всё понятно. Однако после того, как я выжег из их душ демонов, двое из них заработали себе частичную амнезию и сейчас были в максимальной степени дезориентированы. Остальные же, судя по взглядам, вообще ничего не понимали. А у Львова и его дружка всё было еще хуже. Вопрос: «Кто я?» — перед ними не стоял. А вот: «Где я?» — и: «Как я сюда попал?» — очень даже.

Добрынин мгновенно переключил своё внимание на них и шагнул вперёд.

— Львов? — голос опричника прозвучал особенно резко. — Что здесь произошло? Вам угрожали? Вас хотели убить?

Дмитрий же ме-е-е-е-едленно-медленно моргнул, а затем нахмурился.

— Чего?

Соображал он тяжело, через силу. Видно было, как шестерёнки в голове еле-еле крутятся. Однако тут он оглядел зал, увидел людей в форме, признал в них опричнину и явно испугался.

— Я… что?

— Что вы здесь делали?

— Это недоразумение! — на всякий пожарный выпалил Львов.

— Вот видите! — включился я. — Молодые люди сами согласились с тем, что это недоразумение. Так что, возможно, и до полиции доводить не стоит. Ни одна из сторон не понесла ущерба, и ни одна из сторон к другой претензий не имеет.

— Вас били?

Тут Львов разозлился на самого себя за то, что не может ничего вспомнить, и выпалил:

— Я не знаю!

— Дмитрий, скажите мне как на духу: вы действительно пробрались в трактир Алексея Николаевича?

— Я… Я, — Львов наконец-таки понял, что его в чём-то обвиняют, и на всякий случай сказал: — Это не я!

— Понятно, — Добрынин тяжело вздохнул. — Забираю их, будем разбираться в полиции.

Задержание прошло тихо, чинно, благородно. Правда, пришлось одолжить двух гвардейцев, чтобы те помогли загрузить пленных в их же автомобили и довезли до участка.

— Светлов, — Добрынин на прощание посмотрел на меня тяжёлым взглядом. — Я за тобой присматриваю.

— А я этому только рад, Павел Андреевич, — абсолютно серьёзно ответил я. — Обязательно заходите после открытия, Василий Васильевич устроит нам совместное чаепитие.

Опричник покинул трактир, и после в зале какое-то время стояла всё та же гнетущая тишина. Потом я наконец окончательно выдохнул, повернулся к своим и сказал:

— Всем спасибо, все свободны…

Наступило первое моё по-настоящему свободное утро. И план на сегодня был простой: сперва разобраться с фабрикой, которая досталась мне от Сивушкина. То ли новая головная боль, а то ли источник дохода — поди знай. Но если получится наладить производство…

Ай, ладно, не будем загадывать.

После завтрака я вышел во двор, где Миша Саватеев уже прогревал джип, и дальше первым же делом мы поехали за Надеждой Игоревной. В длинном пальто и смешной вязаной шапке с помпоном, шеф всея Торжка уже ждала нас возле своей бронированной двери. Женщина забралась на заднее сиденье, поздоровалась и сразу же перешла к делу:

— Алексей Николаевич, не подумайте, что я спорю, но зачем я вам на фабрике? Я, конечно, кое-что понимаю в пасте, но не настолько, чтобы…

— Вот именно, Надежда Игоревна, — улыбнулся я. — Вы кое-что понимаете, а я не понимаю ничего. В бумажках и цифрах разберусь, об этом не волнуйтесь. А вот проверить продукт, технологию, понять перспективы… Тут уж я прошу именно вашей помощи.

Натанова кивнула и о чём-то настолько глубоко задумалась, что весь последующий путь мы проделали в тишине. Фабрика находилась на самой окраине, но… Торжок не такой уж большой город, так что добрались мы быстро. Сама фабрика выглядела следующим образом: дырявый забор, один небольшой ангар из листов профнастила с большими железными воротами и вывеской «СивушкинЪ», парковка на четыре места, да и всё, в общем-то.