Чтение онлайн

Асбун щелкнул пальцами и Пенни почувствовал, как на щиколотках у него разрезают веревки, самого его поднимают с кушетки и несут в ту сторону, откуда пахло бензином. Слишком слабый, не имея возможности сопротивляться, он только умолял, чтобы его не сжигали. Потом Пенни положили на каменный пол, а стена поползла вверх. Асбун говорил тем временем:

— У нас тут всегда проблема с дымом, понимаешь ли. Он уходит через воздуховоды там, где стена. Но все равно мы вынуждены пользоваться вентиляторами. У нас есть хорошие большие вентиляторы от дыма. Жаль, ты их не видишь.

Асбун выдохнул сигарный дым Пенни в лицо.

— Ты не переживешь этот сеанс в «Хоре», но я расскажу, как бы ты изменился, если бы пережил. Я специалист в таких вещах. Твои эмоции умрут. Ты не будешь чувствовать любви, привязанности, ничего такого. Конечно, тебе станут вспоминаться часы, проведенные здесь, но лишь как страшная иллюзия среди других иллюзий в мозгу. Тебе это может показаться странным, компадре, но есть люди, которых пребывание здесь настолько захватывает и переворачивает, что, мне кажется, они втайне желают пережить это вновь. А прежде всего, друг мой, ты будешь ходячей статистикой. Ты навсегда останешься одной из своих жертв. Ты смог бы с этим жить? Не думаю. Такой гордый человек? Так что, сам видишь, лучше тебя прикончить. О, ты же мне еще не задал тот вопрос. Может, сейчас и задашь. Твоя жизнь продлится на несколько секунд, почему нет?

Пенни проговорил:

— Не могли бы вы меня убить, пожалуйста?

Он не видел, как улыбается Асбун, как улыбаются другие, но смех их слышал, они громко поздравляли Асбуна, потом Пенни почувствовал на шее облитую бензином покрышку, заработали вентиляторы, которым предстояло выгнать дым — не видел, как Асбун коснулся покрышки зажженной сигарой и отскочил назад. Бензин тут же вспыхнул, Пенни окутало огнем, пожиравшим плечи, спину, шею, грудь, свечение пламени проникало к нему сквозь липкую ленту, он закричал от нестерпимого жара, извиваясь на полу в круге огня.

Кто-то схватил его за ноги, сильно дернул, он продолжал кричать, не зная, что огня на нем уже нет, потому что адская боль осталась. Кто-то сорвал ленту с его глаз. Ники Макс. В сутане священника. Ники Макс схватил болтавшуюся у него на шее иглу -это была не игла, конечно, а прозрачный шприц-тюбик — и вонзил Пенни в бедро. Быстро выдавив весь морфин, второй шприц-тюбик вонзил Пенни в плечо, в почерневшую кровоточащую плоть.

В ответ на громкий вопль Ники подбежал Херман Фрей с мокрыми простынями, а дальше наморфиненный Пенни начал терять сознание и уже почти не почувствовал, как его обматывают влагой простыней, он погрузился во тьму.

Ники Макс, на корточках сидевший над отключившимся Пенни, оглядел «Хор». Вентиляторы выключили, а стерео продолжало орать, и покрышка еще горела у открытой стены, выходящей на теннисный корт. В большой бетонированной комнате оставался дым. Немного, но у Ники заслезились глаза. Все Белые Ножи, кроме Асбуна, лежали на полу в неестественных позах, которые принимают мертвые, которым не обязательно выглядеть изящными или хотя бы лежать удобно. Ники Макс и остальные бесшумно спустились вслед за Фреем по лестнице — толстая стальная дверь на эту лестницу оказалась неохраняемой и незапертой — как раз в то время, когда Асбун поджег покрышку сигарой, а Эдди закричал: этот крик Ники Макс будет помнить до конца жизни.

Люди Ники знали, что делать. Выбрать цель и уничтожить ее. Но Асбуна не убивать. Он принадлежит Ники Максу. Ники чуть не рассмеялся: вентиляторы, пара огромных вентиляторов на металлических подставках, и стерео вместе производили такой шум, что никто не мог услышать, как они вошли. Четверо из Белых Ножей успели умереть, когда Асбун и остальные двое только повернулись — что происходит.

Эмил Осмонд и Лайделл Колмс понесли обернутого простынями Эдди вверх по лестнице. Ники протянул руку. Падерборн вложил в нее ружье. Асбун, стараясь держать себя в руках, улыбнулся и потер затылок. Восхищенно тряхнул головой.

— Поздравляю вас, компадре. Я хочу сказать, это очень решительные действия — прийти сюда вот так. Смелость. — Злость, страх, смятение отражались на его лице, но улыбка не сползала. Он посмотрел на свою сигару, потом на Ники Макса. — А ведь я могу вам помочь.

— Подумать только, — отозвался Ники Макс.

Асбун отогнал дым от лица, взглянул на горящую покрышку и сделал шаг к Ники Максу. Между ними было едва шесть футов. На стерео пел Майкл Джексон.

— Я гарантирую, что не будет неприятностей с заграждениями на дорогах.

— Я могу ошибаться, — насмешливо проговорил Ники Макс, — но, насколько мне известно, никто не знает, что мы здесь. Поэтому не будет никаких заграждений на дорогах. Кроме того, с нами Херман Фрей, он вымостит путь. И полицейская машина есть. По-моему, все обеспечено.

Асбун поднял обе руки.

— Хорошо, хорошо. У вас все обеспечено. Теперь давайте поговорим о медицинской помощи вашему другу. Она ведь ему понадобится, вы знаете. Я могу обеспечить, что он получит самую лучшую помощь.

— В Медседе, подразумевается, — усмехнулся Ники Макс. Он искоса взглянул на Хермана Фрея. Ну и ну. Старина Херман жевал свой носовой платок. Нервы никуда. Падерборн стоял со сложенными на груди руками, в одной руке пистолет 45 калибра, и ухмылялся. Ему этот парад нравился — жуть. Обалдеть.

— Самые лучшие врачи в Мерседе, — проговорил Асбун. — Я могу…

Ники Макс, ружье лежало у него на плече, печально покачал головой.

— Боюсь, что нет. Понимаешь, мы собираемся в Мехико. Лететь всего пару часов, а Фрей одолжит нам один из своих самолетов, верно, Фрей?

Асбун перевел взгляд на Фрея, тот отвернулся. Чуть ли не спиной встал к своему старому другу и клиенту. Ники сказал Асбуну:

— Что-то Фрей становится застенчивым под старость. Но, во всяком случае, он собирается передать радиосообщение в Мехико, когда мы поднимемся на самолете. Гарантирует, что нас встретит там «скорая помощь» с врачом. Никто не будет приставать, задавать вопросы. Фрей говорит, он откупился от половины Мехико — таможня, полицейские, кто угодно. Нам беспокоиться не о чем.