Чтение онлайн

Фрэн Маклис, высокая, длиннолицая, седоволосая женщина, сердито заявила, что ей плевать на Уоррена Ганиса и на то, сколько раз Аристотель Беллас сделал пометку "О" в своих записных книжках. Не интересует ее также, жив или умер Огюст Карлайнер. И хотя предательство Дебби Превити очень ее огорчило — ничего, она это переживет. По-настоящему расстроила Фрэн Маклис ситуация с Элен, она буквально сломалась, плакала при Пенни так, будто умер кто-то в семье. Пенни ей сочувствовал, но сделать ничего не мог, только наблюдал.

Однажды она рассказала ему о своем муже, Кэлвине, тот был чрезвычайно агрессивным бизнесменом, преданным свободному предпринимательству, потому что, говорил он, можно благодаря ему разбогатеть за чей угодно счет. У Кэлвина она почерпнула достаточно, чтобы выжить в политике. Смогла даже удвоить стоимость оставленных им акций преуспевающей компании картонных ящиков и сейчас у нее было около 150 миллионов долларов. А вот не делать глупости Кэлвин жену не научил. С Элен у нее получилась явная глупость и может получиться еще большая, если она пренебрежет советами Пенни.

Затем пришла очередь сенатора бросить бомбу, и она ее бросила. Красная от слез, она проговорила:

— Надо было сказать вам раньше. Но раз уж во все это замешался Уоррен Ганис, вам нужно знать обязательно.

— Что знать?

— Акико. Она замужем. За Уорреном.

Пенни мог только тупо трясти головой и повторять:

— Нет. Нет. Нет.

— Я знаю время неподходящее, — продолжала Фрэн Маклис, — но сказать вам следует. Я не ожидала, что ваши отношения так быстро станут развиваться. Вот и…

— Вы были против.

— Я не хотела, чтобы с вами случилось что-нибудь, дело только в этом. Богу известно, не в моем положении учить вас или кого-либо еще нормам поведения. Но я знаю, как это кончится, потому что Уоррен не из тех, кто легко сдается, и если она думала его оставить, ну…

— Жена Уоррена Ганиса. Черт возьми. — Пенни дико хотелось закурить.

— Она намного моложе него, примерно вполовину. Работает под девичьей фамилией, поэтому мало кто знает, что она его жена. Да и вообще Уоррен все о своей личной жизни тщательно скрывает. Даже я знаю о нем не так уж много.

— И она ничего не сказала. Ни слова.

— Надо было мне вам рассказать пораньше. Зря тянула.

Пенни первые секунды боли после этого известия показались длиной в десять дней их знакомства. Он повернулся к лестнице на верхний этаж, где спала в комнате для гостей Акико, ждала, когда он ее разбудит и скажет, что любит ее. Слишком уж хорошо было, не могло так продолжаться. Не зря Пенни боялся — что-нибудь случится и он потеряет Акико. Десять дней вместе, и ему остался только шрам, его не видно, но больно-то как. Он был сломанный, когда пришел к ней, она помогла ему выздороветь. Теперь он опять сломан.

Фрэн Маклис кашлянула, привлекая его внимание.

— Вы будете с ней сегодня говорить?

Он кивнул, не сводя глаз с лестницы.

— После того как мы с вами кое-что обсудим. У меня же еще есть работа, вы не забыли? — Бог не умер, он просто не подходит к телефону. Пенни тряхнул головой и повернулся к сенатору.

— Элен должна появиться в Америке через три дня, — раздумчиво проговорила Фрэн Маклис. — Она едет из Токио на конференцию преподавателей языка в Нью-Йорке. Предполагается, что жить она будет у меня. Что ей сказать?

— Скажите, что вы заняты. Вы сенатор, а сенаторы заняты всегда. Срочное голосование в Конгрессе. Ленч с Президентом. Да мало ли что.

— Эдвард, я должна увидеть ее хотя бы еще один раз. Хочу от нее услышать, почему она так со мною поступила.

— Она сделала это ради денег. Хотя вовсе не исключается, что у нее есть к вам какие-то чувства. Только не забывайте, что она связана с «Мудзин», а у них есть причины желать вам зла. Лучше бы вы вообще с Элен Силкс не встречались, но уж коли настаиваете, время и место выберу я. Вы не должны остаться с ней наедине. Теперь это исключается. Вы слишком многое можете потерять, вам понятна моя мысль?

— Да.

— Я не знаю, насколько тесно она связана с Виктором Полтавой, и это меня пугает. У этого типа странный ум. Совершенно непредсказуемый. С ним ничего нельзя планировать. Он способен на что угодно, если нужно сделать дело. Чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что это он загнал Сержа Кутэна в кому и похитил Ханако. Грек вроде бы тоже так думает. Мертвый жеребенок — это в стиле Полтавы. Для него нет ничего святого. Уж я-то знаю.

Фрэн Маклис закрыла лицо руками.

— Ну почему она так сделала?!

— Она это сделала. Вот из чего нам сейчас нужно исходить. Есть шанс, что Аристотель Беллас связался с Огюстом Карлайнером и сообщил, что его записные книжки и адресная книжка попали ко мне. Тогда Элен Силкс может быть предупреждена и даже не позвонит вам.

Фрэн Маклис покачала головой.

— Карлайнер и Полтава.

Пенни пожал плечами.

— Продают же бывшие агенты ЦРУ оружие Ливии, прекрасно зная, что из этого оружия будут убивать американских туристов в аэропортах. Или американские бизнесмены, скажем, продающие новейшую технологию русским или кому угодно, кто готов платить. Они это делают ради денег.

Фрэн Маклис помолчала.

— Может она в самом деле меня погубить?

— Ясно одно, — заявил Пенни. — Мы должны свой ход сделать до нее, а не после. Постараемся победить огонь огнем. Найдем какую-нибудь грязь на «Мудзин» и заключим с ними сделку. Пусть отвяжутся.

— Думаете, получится?

— А какой у нас есть выбор? Мы знаем, что Ковидак раскапывает «Мудзин» и Уоррена Ганиса. Мейер Уэкслер тоже этим занимается. Я за то, чтобы договориться с Уэкслером. Он ближе.

— Оливер — мой друг, он может помочь, хотя Богу известно, как я не хочу говорить, зачем мне нужна помощь. Мейер — другое дело. Очень самостоятельный, если мягко сказать. Но он мне кое-чем обязан. Я для него открывала некоторые двери время от времени, подтверждала сверхчувствительную информацию, даже вложила немного денег в скандальный листок, который он называет газетой.