Чтение онлайн

Скоро тропа, впрочем, опять расширилась, и Кетук понял, что войско достигло очередной стоянки. Во всяком случае, движение по тропе полностью замерло, и солдатам пришлось сесть там, где они стояли. Ноги у Кетука гудели после непривычно долгой ходьбы, а плечи, натертые лямками походной сумы, саднило.

– Слышишь? – спросил Синчи и протянул ему половинку листа коки.

Кетук с благодарностью принял дорогой подарок и аккуратно положил мягкий теплый лист на язык. Жалко, нет извести, но и так сойдет.

– А что я должен слышать? Река шумит…

– Камни внутри горы перекатываются! Под нами где-то серебряный рудник. Я там был в прошлом году, когда нас отправили туда для охраны каравана с серебром.

– И в руднике был?

– Конечно. Дырка в горе, и только. Едва пролез, штольни там узкие, везде пустая порода навалена. Заблудиться в галереях ничего не стоит, если факел погаснет и дороги не знаешь. Я в глубину даже не совался. И серебро плавят тут же, не выходя наружу, – жара несусветная! Зато когда потечет в форму… Ничего красивее не видел. Может, золото разве, но в золотом руднике я не бывал, не знаю.

– Я бывал, – пожал плечами пращник. – Ничего особенного, глаза только слепит. А когда застынет, так вообще смотреть не на что. Это потом уже, когда мастер его обработает, пригладит да безделушку выплавит… Тогда конечно. А так ничего особенного.

– На Солнце похоже?

– Когда расплавленное, что ли?

Кетук вытянул шею и попытался заглянуть как можно дальше за поворот тропы. В самом деле, там происходило какое-то движение – ходили с носилками полуголые люди, звучали глухие удары тяжелых горных инструментов и взлетала мимолетными облачками пыль. Она быстро пропадала в водяной мороси, поднятой близким водопадом.

Десятник скомандовал подъем, и солдаты нехотя поднялись. Потоптавшись на месте, колонна пришла в движение, но такое медленное, словно дело происходило в городе, на раздаче пива во время карнавала. Так оно в общем и оказалось. На площадке под крутым склоном был сооружен каменный склад с продовольствием, и теперь каждому воину выдавался паек на ближайшие несколько дней. По рядам солдат время от времени прокатывался недовольный ропот, и уже очень быстро все знали, что «сынов пумы» потчуют откровенными отбросами. Почти все рабочие и стражники, приписанные к руднику, прекратили свои занятия и с откровенной насмешкой наблюдали за хмурыми воинами.

Когда подошла очередь Кетука, толстый чиновник при складе торопливо подал ему что-то дурно пахнущее, завернутое во влажный и скользкий, черный от долгого хранения кукурузный лист. Сзади напирали другие солдаты, и Кетук не стал тут же проверять, что ему подсунули, тем более десятники подгоняли подчиненных окриками.

Миновав склад, колонна пересекала узкую в этом месте реку, над которой рудокопы возвели из пустой породы мост в форме арки. На мосту опять возникла задержка, потому что многие, в том числе Кетук, воспользовались моментом и принялись наполнять опустевшие фляги водой.

– Что это нам дали? – негромко спросил Кетук, когда они с Синчи и вся их десятка уже двигались вверх по узкой тропе, удаляясь от реки.

– Чарке, конечно. В прошлый раз такая же гадость была. Ничего, пару раз выварим в общем котле, и сойдет…

Подъем с каждой тысячей шагов давался все труднее. Хорошо еще, что Солнце к этому времени передвинулось далеко на запад и пекло не так сильно, как в полдень. Кетук легко представил себе, каково приходится ламам, чьи жалобные стоны раздавались все чаще. Если бы людей нагрузили каждого по десять мер веса, половина войска уже упала бы от изнеможения.

Порой тропа превращалась в узкий карниз, выбитый в скале над ущельем. Ламы двигались по внешней кромке тропы, чтобы не задевать поклажей скалу. Камни шатались под их ногами, но животные только фыркали, ничуть не боясь свалиться. Внезапно прямо на глазах Кетука одна из лам наступила передней ногой на неверный камень и потеряла равновесие. Погонщик вцепился в груз обеими руками, но это не помогло – ему пришлось выпустить ламу. С ревом она улетела в провал, подняв небольшую лавину мелких камней, и лишь в сотне локтей ниже угодила между двумя кривыми деревцами и зацепилась за них тюком.

Часть колонны, что следовала за неудачливым погонщиком, встала. Тот разразился проклятиями и стал размахивать кулаками в слепой ярости на глупое животное. Этим он только вызвал усталый смех соратников.

– Гляди, что эта глупая тварь там делает! – воскликнул Синчи.

Лама, которая быстро пришла в себя после падения, уже обгладывала доступные листья как ни в чем не бывало.

Полюбоваться этим нелепым зрелищем солдатам не дали. Подгоняемые окриками десятников, они вновь двинулись вперед и вверх, но сейчас уже с удвоенной осторожностью. Никому не хотелось повторить полет бессловесной твари и переломать кости на крутом склоне.

– Неужели так и бросят? – удивился Кетук.

– Еще чего, – хмыкнул пращник. – Последняя десятка спустит на веревке одного солдата, тот привяжет ламу за брюхо и поднимется с ней обратно.

– А если она не сможет идти?

– Прирежут. Свежее мясо начальникам не помешает… Это не то что тухлую чарке жевать, брат.

На ночь пришлось остановиться в узкой и глубокой расселине, что прорезала горы с севера на юг. После того как Солнце окончательно скрылось не только за белыми вершинами, но и за кромкой самого западного моря, стало так холодно, что Кетука перестала спасать даже его шерстяная накидка.

Во рту все еще стоял мерзкий привкус вываренного в общем котле чарке. Когда Кетук развернул кукурузный лист, на камень посыпались шевелящиеся желтые личинки. Такую дрянь и рабы не стали бы есть. У всех, даже десятников, оказался такой же «подарок» сапаны. Его, впрочем, «подсластили» чашкой чичи, кислой и вонючей – ладно хоть хмельной, – и почти сухим листом коки. Извести никому не досталось.

Кетук спрятал свой листок в карман штанов.

Сбившись в плотные группы, воины заняли каждую более-менее пригодную для лежания площадку среди нагромождения валунов. Они старались не глядеть на глубокое звездное небо, чтобы не мешать жрецам творить их будущую победу.