Демельза
Шрифт:
– Да?
– Мне не следовало их произносить.
– Что именно?
– Ты имела право на внимание со стороны остальных мужчин, поскольку я был столь невнимателен.
– О... но мне была понятна причина. Дело не в желании узнать или сочувствии. Я просто беспокоилась. А они налетели, как рой пчел. У меня не осталось времени на раздумья. А потом пришел ты...
Она влезла на широкую застеленную кровать. Росс присел на краешке рядом, положив ноги на ступеньку кровати. Демельза обхватила колени и взглянула на него.
– И еще Верити.
– Верити?
Она рассказала.
Вслед за этим последовало долгое молчание, одно из тех выразительных, приятельских молчаний, которые часто воцарялись между ними.
– О Боже, - вздохнул он, - мир сошел с ума, - он прислонился к её коленям.
– Как тебе известно, всю неделю мне хотелось подраться хоть с ветряными мельницами за неимением ничего лучшего. Но думаю, сейчас я слишком устал для ненависти, Демельза.
– Я рада, - ответила она.
Несколько минут спустя он лег в постель рядом с ней и тихо лежал, глядя на балдахин. Затем наклонился и задул свечу. Она обняла его и положила его голову к себе на плечо.
– Я впервые за четыре дня трезв, - сказал Росс.
Впервые они лежали вот так, но она этого не сказала.
Глава двенадцатая
На следующее утро не осталось никаких сомнений, что Уорлегганы неодобрительно восприняли завершение карточной ссоры. Отмечали принуждение и жесткость. Росс подумал - неужели они ожидали, что гости станут молча сидеть и терпеть обман?
Но тогда у него было времени поразмыслить над этим вопросом, поскольку ему требовалось повидаться с Харрисом Паско, прежде чем они отправятся домой.
В последние дни дела медной компании оставались почти заброшенными, но сейчас требовалось многое сделать и многое обсудить.
– Я слышал, вы были в Лонсестоне пару дней назад, - через некоторое время встревоженно проговорил банкир.
– Значит, вы в курсе.
– Забавно, знаете ли, я теперь редко покидаю дом, только чтобы подняться на холм на благо моего здоровья, и всё же все н-новости на свете до меня доходят. Я надеюсь, вы не заболели после этого приключения?
– Нет, если вы имеете в виду тело. Конечно, осталось еще несколько дней, когда лихорадка может проявиться.
– Как я...ммм... понял, - Паско слегка поморщился, - ваши действия по взлому тюрьмы не одобряются.
– А я и не ожидал обратного.
– Совершенно верно. Юноша умер? Да... Знаете ли, не думаю, что нечто серьезное произойдет в связи со случившимся. Вопрос, подходит ли тюрьма для содержания заключенных, естественно, возникнет при любом расследовании вашего поведения, и не в интересах заинтересованных судей выносить на публику этот инцидент. Вообще-то, почти все они - из благочинного дворянства, и их худшее преступление - апатия. Многие из них исполняют свои обязанности с завидным патриотизмом. И уделяют достаточное внимание тому, чтобы страна не выглядела плохо. Я думаю, они решат сплотить свои ряды и игнорировать вас. Это мое личное мнение, если оно чего-то стоит.
Росс топнул ногой.
– Это, возможно, н-немного печально, - продолжил Паско, глядя в окно, - поскольку некоторые из акционеров "Карнморской медной компании" будут, так сказать, с другой стороны баррикад.
– Что вы имеете в виду?
– поднял взгляд Росс.
– Ну, они ведь судьи, разве не так? И потому, скорее всего, рассмотрят случившееся в ином свете: Сент-Обин Тресайз, Альфред Барбери и другие. Однако этого может и вовсе не произойти.
– Чего они, похоже, не видят, так это того, что нам придется и так немало побороться и помимо разногласий между нами, - Росс фыркнул и поднялся.
Паско поправил очки и стряхнул крошки табака с сюртука.
– Я не был на балу прошлой ночью, но мне рассказали, что прием весьма удался. Ваша жена, как я понимаю, пользовалась вчера успехом.
Росс метнул на него резкий взгляд: Паско обычно не был склонен к сарказму.
– В каком смысле?
Банкир слегка удивленно встретил его взгляд.
– В самом благоприятном, полагаю. Если есть неблагоприятный способ добиться успеха, то я такого еще не знаю.
– Я был не в духе прошлой ночью. И не обратил внимания.
– Надеюсь, это не симптомы лихорадки?
– О, нет... Вы говорили о...
– О чем?
– О моей жене.
– О, я просто лишь повторял то, что услышал. Несколько дам отметили её красоту. И, полагаю, лорд-наместник поинтересовался, кто она.
– Хм, - произнес Росс, стараясь не показать удивления, - это очень приятно.
– Вы остановились у Уорлегганов?
– Мы едва ли могли отказаться. Не думаю, что нас еще раз пригласят, поскольку моё участие в медной компании невозможно долго удерживать в секрете.
– Д-да. И то, что произошло вчера вечером между вами и Мэтью Сансоном ляжет дополнительной нагрузкой на ваши отношения.
– Вы, безусловно, отлично информированы.
– Мне рассказал некто по имени Воспер, - улыбнулся Паско, - н-но вскоре об этом инциденте заговорят в городе.
– Нет никаких причин, почему это должно отразиться на Уорлегганах. Они даже не играли вчера.
– Это так, но он их кузен.
– Уорлегганов?
– Росс помолчал.
– Я не знал.
– Старый Уорлегган, дед, как вы знаете, трудился кузнецом. Так вот, у него было трое детей. Дочь вышла замуж за мелкого негодяя по фамилии Сансон, отца Мэтью Сансона. Старший сын старика - Николас, отец Джорджа, а младший сын - Кэри.
– Вот как, - удивился Росс, обдумывая услышанное. Было над чем поразмыслить.
– Он ведь мельник, не так ли?
– Т-так они его называют, - сказал Харрис Паско с особенным выражением лица.
В час дня Полдарки выехали от Уорлегганов, Джордж великодушно спустился по лестнице, чтобы их проводить. Больше ни слова о ночном скандале, а Сансона и дух простыл, будто его никогда и не было. Они распрощались со смехом, благодарностями и неискренними обещаниями вновь увидеться в ближайшее время, и пятеро Полдарков повернули коней на Принцесс-стрит.