Дело в том, что...
Шрифт:
Он спокойно отозвался:
– Ты хочешь отвезти мать в гетто и удивить ее этим?
– Да не в гетто, а в Гетто, ради бога слушай, как я говорю – ГЕТТО. Самое первое вонючее Гетто на свете, и оно находилось здесь, в Венеции. Я ее туда отвезу, но не скажу, куда именно, преподнесу как сюрприз. Для нее специально, ведь она любит сюрпризы!
Эймос закрыл глаза.
– Ну? – спросила она.
– Это действительно поставит ее на место, Лайла, старушка. О, да, сэр, у вас на плечах голова, я снимаю шляпу.
– Я слышу некий сарказм сделать вам тоже сюрприз. И вот мы здесь. Я только что накупила ей новых платьев. Рада меня видеть?
Лайла просияла:
– Ты сомневаешься?
– Эта паршивая сука!
Эймос лежал на кровати и думал, что если находить комичное в несоответствии, то сейчас Лайла представляет смешное зрелище. В модном новом костюме, в круглых очках, одевавшимися в редких случаях, она с деловым видом листала справочники, являя внешне портрет молодой интеллектуальной блондинки, американки, в то время как из ее красивого ротика лилась площадная брань.
– О, эта паршивая, несносная…
– Послушай, надеюсь, эти слова не относятся к твоей мамочке?
– Заткнись, заткнись лучше, эта паршивая сука все-таки приехала сюда!
– Если ты будешь так кричать, они услышат, их номер рядом. Или умерь голос или, наоборот, прибавь, и мы можем потанцевать под эту музыку.
Лайла отшвырнула справочник и взялась за второй.
– Ты знаешь, почему она здесь, не так ли? Знаешь, почему она приехала? Она всегда говорила: «Я знаю, чем кончится это замужество, я тебя предупреждала».
– Самое лучшее в нашем разрыве отношений то, что я перестану с ней встречаться.
Лайла лихорадочно листала страницы.
– Когда я звонила из Рима, она сразу поняла, что у нас неладно. Ей было просто необходимо присутствовать, посмотреть на финальную сцену.
– Господи, и что ты ждешь? Что она рассыплется на куски, узнав, что перед ней гетто?
– Не надо так орать…
– Да кто кричит, черт побери! Я просто не считаю, что ее должна обеспокоить поездка в гетто!
– Что это вдруг на тебя напало?
– Надо иногда кричать, чтобы дошло до некоторых низших форм животной жизни. Ничего не произойдет, неужели тебе не ясно? Ей все равно. Она решит, что это плохая шутка.
– Она будет знать, что выставлена на посмешище, и ты это понимаешь! И этого вполне достаточно!
– Я считаю, что это самая наиглупейшая вещь, когда-либо придуманная тобой, и поверь, ты их придумала немало!
– Теперь ты просто взбесился!
– Никто не бесится! Впрочем, это ты взбесилась. Я просто пытаюсь предупредить, что тебя ждет разочарование, провал, вот и все.
– Мама любит провалы.
– Лайла, расскажи, какой сюрприз ты мне готовишь? – спрашивала миссис Роуэн, – просто не могу удержаться от расспросов, любопытство так и гложет.
– Еще бы. – Лайла, улыбаясь, смотрела на Гранд-канал. Был вечер, они ужинали на террасе отеля «Гритти» втроем, Джессику час назад уложили спать в номере миссис Роуэн и оставили с няней. – Это моя тайна, мама, и я не проговорюсь. Не надо зря терять время на вопросы.
– Эймос, ты знаешь секрет?
Эймос потряс отрицательно головой, хотя знал, что миссис Роуэн ему не поверит. Он одернул и пригладил рукава своего свежевыглаженного костюма из хаки.
– Во всяком случае, думаю, нас ждет развлечение. – Он постарался изо всех сил скопировать улыбку жены, несмотря на все усиливавшуюся боль в спине.
– Что-нибудь случилось, Эймос? – спросила миссис Роуэн.
– Ничего. Просто моя спина опять разыгралась.
– О, ты и твоя спина, – насмешливо протянула Лайла.
– Но если она болит, Лайла, что я могу поделать?
– С твоей спиной все в порядке.
– О чем ты, Лайла? Если показать снимки любому доктору Нью-Йорка, могу поспорить, что каждый скажет одно и то же – позвоночный диск смещен.
– Спорить, спорить… ты как двухлетний ребенок!
– И правда, звучит по-детски, Эймос. Я не принимаю сторону дочери, пойми. Но можем мы разговаривать, как взрослые люди? Давайте просто пить кофе, и расскажите мне о Риме.
– Нам все очень понравилось, – сказал Эймос, – за исключением того случая, когда нас обвинили в краже часов. Я хотел купить Лайле часы и…
– Надеюсь, не золотые?
– Вообще то – да. Видите ли, там они стоят гораздо дешевле…
– Лайла, помнишь, как отец покупал тебе золотые часы? Лайла покачала головой:
– Нет. Расскажи.
– Ничего особенного. Он пообещал купить тебе часы, и у него не хватило денег. Он ужасно был расстроен, я помню. Еще бы не расстроиться!
– Абсолютно ничего не помню. И что было дальше?
– Да ничего особенного, я же сказала.
– Я надеюсь, тебе понравится мой сюрприз, – глядя на мать со значением произнесла Лайла.
Миссис Роуэн сделала знак официанту, чтобы тот принес еще кофе.
– Я грешна равнодушием к Риму. Венеция – другое дело. Все кажется знакомым, хотя я никогда не была здесь в это время года. Эймос?
– Что, Джессика?
– В следующий раз тебе обязательно надо приехать сюда в сентябре. Именно в сентябре собираются знаменитости со всей Европы. Самые известные и важные. Венецианцы даже придумали для них название – Settemberini, именно так их называют здесь. Ты должен тоже побывать здесь в сентябре, Эймос, посмотреть на них.
– За каким дьяволом?
Миссис Роуэн улыбнулась:
– Я ни на что не намекаю, но, как правило, большинство этих людей имеют отношение к театру, многие из них. Ты ведь работаешь для театра, это твоя основная работа, не так ли? Ты же артист.