Чтение онлайн

Когда толпа поднесла их ближе, Фадан увидел, что Клам, оказывается, отгорожен от толпы еще одним забором, чуть выше роста высокого мужчины. Забор этот, судя по всему, был установлен недавно; толпа текла мимо него, не прикасаясь, не наваливаясь. Их подносило всё ближе и ближе, и в какой-то момент Фадан и компания оказались вплотную к забору… в котором вдруг открылась неприметная дверь, в которую их тут же и втолкнули невидимые руки.

— Даже еще проще, чем мы думали, — констатировала Олка Гит, с презрением глядя на опешившего Фадана. — Он правильно сказал. Не надо ловить, придут сами. Так оно и вышло.

— Он всегда говорит правильно, потому что Он велик, — кивнул Грешер.

— А велик Он, потому что он дух от духа Создателя, — промурлыкала золотая драконица Хийтри. Из-за высоты стены ей приходилось сейчас пригибаться, но, кажется, дискомфорта от этого она не испытывала. — Сестра, разве Он когда-нибудь оказывался не прав?

— Никогда, — решительно покачала головой Олка.

— А вы откуда здесь? — с удивлением спросил Шини. — Ведь единственная дорога на Равор-7 лежит через холм… или я не прав?

Олка, Грешер, и Хийтри засмеялись, а стоящие чуть поодаль с оружием в руках Кестал и Сун начали презрительно улыбаться.

— Путей множество, — снисходительно пояснил Грешер. — Не таких удобных, как тот, но всё равно множество. Как бы он, по-вашему, передавал то, что нужно, своим братьям? Впрочем, еде про это знать не обязательно.

— А вы — еда, — хмыкнула Олка. — Ну, конкретно вы — чуть более сообразительная еда, чем обычно.

— Именно поэтому Он решил съесть вас сам. В некотором смысле это даже честь. Награда за вашу настойчивость.

— И наказание за наглость, — добавила драконица.

— Мы потом определим меру их поступка, — решил Грешер. — А сейчас…

— Подождите, — попросил Фадан. — Он нас убьет, да? Я правильно понял? Но можно перед смертью хотя бы узнать, какой смысл во всем этом? Непобедимые, Двойники, еда…

Аквист наступил Фадану на ногу, в ответ Фадан отвесил ему внушительную оплеуху. Олка засмеялась, Грешер тоже.

— Ну, так уж и быть. Вы правильно поняли, вы и есть еда. Точнее, вы, и подобные вам, основа существования лучшего конклава во Вселенной, созданного разумом, подобным нашему, — объяснил Грешер. — Всего одна галактика, а какой потрясающий результат! Если говорить серьезно, Фадан, то ваша жизнь — один из самых ярких примеров осмысленного существования из практически всех возможных. Ведь религия, к которой вы принадлежите…

— Мы к ней не принадлежим, — рявкнул Шини, и тут же получил от Фадана оплеуху, чем вызвал еще один взрыв смеха.

— Так вот, религия, к которой вы принадлежите, самая честная и правдивая из всех возможных. Например, вы говорите «отдал богу душу». Ведь это чистая правда! Вы отдаете свои души Ему, он сортирует их, часть отправляет себе, а часть предлагает другим. Ваши души идут исключительно во благо, они поддерживают жизнь в тех, кто обеспечивает стабильность и процветание мириадам поколений разумных.

— Еда еде рознь, — пояснила Олка. — Быть такой едой, какой являетесь вы — это честь на самом деле.

— Хороша честь, — негромко произнесла Бонни. — А если я хочу после смерти жить дальше?

— А я хочу быть птичкой, и уметь летать, — засмеялась Олка. — Мало что зависит от наших желаний.

— Но вы-то не умрете до конца, — сообразил Бакли. — Вы ведь…

— Да, умирать мы уезжаем на другие планеты, — пожал плечами Грешер.

— Как-то не сходится, — хмыкнул Фадан. — Если это такая великая честь, то чего вы-то сами не хотите пополнить наши ряды, и позволить себя скушать? Страшно?

Кажется, у Олки на лице промелькнуло что-то… что-то такое… Фадан при всем желании не сумел бы объяснить, что именно, но понял, что угадал верно. Они боятся. Боятся своего же бога. И предоставляют честь стоять с ним рядом тем, кто слишком глуп для какого бы то ни было понимания.

— Это не твое дело, — процедила Олка.

— Да нет, моё, — возразил Фадан. — Интересно, как это всё на практике выглядит? Как в кафе, что ли? Длинный такой прилавок, вместо корытец с супом и мясом стоят корытца со свежими душами, а над этим всем висит плакат «Выберете мир, съедобный для вашего демиурга. Приятного аппетита». Так?

— Сейчас узнаешь, — пообещала драконица. — Кестал, Сун, открывайте. Они хотели практику? Сейчас они ее получат.

Стена модуля поехала вверх — за ней стояла абсолютная чернота.

— Вперед, еда, — произнес Грешер без всякого выражения. — Не пытайтесь размахивать своими браслетами или лезть в драку. Если вы сделаете хоть один лишний шаг, то вас просто разорвут в клочья: от тех, кто очень хочет это сделать, вас отделяет лишь этот забор. Стоит мне подать сигнал…

— Я понял, — вздохнул Фадан. — Идемте, ребята. Спасибо вам за всё, и простите, что так получилось.

— Это ты нас прости, Фадан, — вздохнул Аквист. — Мы не справились.

— Я тоже.

— Но мы хотя бы попытались, — добавил Шини. — Бонни, Бакли, пошли. Я не хочу больше стоять тут и быть объектом насмешек для этой братии.

— И я не хочу, — Бонни выпрямилась. Сняла с головы шапочку из шнурков, швырнула под ноги Олке. — Сама носи это уродство, мерзавка. И запомни, если я — еда, то ты просто распутная тварь, которой еще и доплачивать гермо приходится, чтобы они с тобой спали!

Олка оскалилась.

— Что, не так? — прищурилась Бонни. — Чем ты их держишь? Красотой и добротой? Или тем, что платишь этому вот наследнику древнего рода… Аквист, правильно? Амсунати? Чтобы они изображали покорность, и таскались хвостами за твоей задницей…

Договорить она не успела — потому что Фадан подхватил ее подмышки, и вместе с ней рванул в открытую дверь модуля. Убьет их Триединый, или нет — это еще под вопросом, а вот то, Кестал и Сун могут выстрелить, сомнений не вызывало.

Бакли, Аквист, и Шини кинулись следом.