Чтение онлайн

— Ваше имя Дэнни Дипаче?

— Да.

— Надеюсь, Дэнни, вам известно, что вы обвиняетесь в убийстве первой степени и если суд присяжных сочтет вас виновным, то вы можете угодить на электрический стул? Вам это известно, не так ли?

— Да, я знаю.

Хэнк взял ножи и показал их Дэнни:

— Вы узнаете эти ножи?

— Нет.

— Дэнни, вы поклялись говорить правду! — прикрикнул на него Хэнк. — Так что не добавляйте к своему приговору еще и лжесвидетельствование.

— А разве это более тяжкий грех, чем убийство первой степени?

— Взгляните на эти ножи. Вы их узнаете?

— Нет, не узнаю.

— Дэнни, говорите мне правду.

— Протест!

— Это те самые ножи, которыми был убит Рафаэль Моррес. Так что теперь вы их узнали и не пытайтесь больше мне лгать. Ваша ложь мне не нужна.

— Протест! На свидетеля оказывается давление.

— Протест отклоняется.

— Так вы узнаете эти ножи, не так ли? Дэнни замялся.

— Ну ладно, — сказал он наконец. — Думаю, наверное, что узнаю.

— Безо всяких «думаю» и «наверное». Да или нет? Так вы узнаете их или нет?

— Ну ладно, да. Узнаю.

— Который из них ваш?

— Не знаю.

— Дэнни, укажите, какой из этих ножей принадлежит вам?

— Не помню. По-вашему, я должен помнить такие мелочи? Хэнк протянул ему один из ножей:

— Этот?

— Не знаю.

— Так посмотрите на него внимательно!

— Смотрю.

— Это ваш нож?

— Не знаю.

— Тогда чей этот ножик? С черной рукояткой и серебряной кнопкой? У вашего ножа была черная рукоятка?

— Нет, я так не думаю.

— Значит, это не ваш нож. Верно?

— Да, наверное.

— Если у вас не было ножа с черной рукояткой, то он не может считаться вашим, не так ли?

— Думаю, это да.

— Да или нет? Это ваш нож или нет?

— Ну ладно, нет. Это не мой нож.

Хэнк вздохнул:

— Благодарю вас. А как насчет другого ножа — вот этого, с перламутровой рукояткой? Это ваш нож?

— Нет.

— Значит, первые два ножа не ваши, верно?

— Да, верно.

— Выходит, вам принадлежит самый последний, третий нож, правильно?

— Я не уверен.

— Что ж, давайте взглянем на нож. Приглядитесь к нему получше, а затем скажите мне, этот ли нож был у вас в руках вечером десятого июля.

— Протест!

— Принимается.

— Просто скажите мне, Дэнни, ваш это нож или нет. Когда я приезжал к вам в тюрьму на Уэлфэр-Айленд, вы сказали мне, что ударили Морреса ножом четыре раза. Но как в таком случае…

— Протест!

— Протест принимается.

— Так вы говорили или не говорили мне о том, что четыре раза ударили Морреса ножом?

— Я… я не помню, что я вам тогда говорил. Это было довольно давно.

— Да или нет ?

— Я… я… думаю, я вам это сказал.

— Что вы ударили Морреса?

— Протестую!

— Протест отклоняется.

— Это была самозащита, — пробормотал Дэнни.

— Но вы ударили его ножом, не так ли?

— Я протестую! Ваша честь…

— Протест отклоняется.

— Да, — выдохнул Дэнни. — Это была самозащита.

— Вот этим самым ножом?

— Протестую!

— Ваша честь, я не могу нормально допросить свидетеля, если в отношении каждого сказанного мною слова защита будет заявлять протест, — зло заметил Хэнк. — Лично я в своей линии ведения допроса не нахожу ничего предосудительного. Так что, может быть, адвокат защиты все-таки заткнется и позволит мне…

— Вы задаете свидетелю наводящие вопросы! — выкрикнул Рэндолф со своего места.

— Черт возьми, но вы же сами не стали возражать против того, чтобы он давал показания, не так ли?

— К порядку! К порядку! — строго приказал Сэмелсон. — И впредь попрошу вас воздержаться от подобных перебранок в зале суда! Суд считает линию проведения допроса вполне приемлемой. Вынужден предупредить защитника о недопустимости выпадов в адрес окружного прокурора. Свидетель, отвечайте на последний вопрос.

— А какой… какой был последний вопрос? — спросил Дэнни. От волнения его прошиб холодный пот, и он вытер его рукавом со лба и верхней губы.

— Пожалуйста, зачитайте последний вопрос.

— «Вот этим самым ножом?»

— А что, если это мой нож?

— Отвечайте на вопрос!

— Да. Да, вот этим самым ножом.

— Благодарю вас. А теперь расскажите, что произошло вечером десятого июля.

— Я уже рассказывал вам.

— А теперь расскажите суду.

— Тем вечером мы пошли прогуляться, — заученно завел Дэнни, словно рассказывая стихотворение наизусть. — На нас напал Моррес. В руке у него был нож. Поэтому мы были вынуждены обороняться.

— А кому принадлежала идея насчет того, чтобы отправиться на прогулку?

— Нам всем. Всем троим.

— Но кто первым сказал: «Пойдем прогуляемся»?

— Не помню.

— Это предложили вы?

— Нет.

— Апосто?

— Нет.

— Значит, это должен быть Рейрдон?

— Наверное. Я не знаю. Может быть, это была идея Амбала, возможно, это он предложил пойти погулять.

— Он что, сказал, что ему хочется прогуляться?

— Я не помню.

— Или, может быть, он сказал, что ему хочется наведаться на вражескую территорию, чтобы устроить там небольшую заварушку?

— Протестую!

— Ведь это ему принадлежала идея отправиться в Испанский Гарлем и устроить там небольшую заварушку, не так ли?

— Протестую!

— Ваша честь, вы только что предупредили…

— А теперь я должен предупредить вас, мистер Белл, чтобы вы не задавали свидетелю наводящих вопросов. Протест принимается. Опустите оба те вопроса.

— Когда Амбал Рейрдон впервые завел речь о прогулке, — сказал Хэнк, — он говорил вам о том, что вы отправитесь гулять в Испанский Гарлем?