Чтение онлайн

— Что?

— В тот вечер, когда был убит Ральфи, у нас была назначена разборка. И Громовержцы об этом знали. Гагрантюа встречался с одним из их основных, с тем козлом, что называет себя Диабло — каков нахал, а? Ведь это испанское слово! Значит, все было решено. Стрелку забили на Сто двадцать пятой улице. В десять часов. Громовержцы знали об этом. А значит, и Рейрдон тоже. Он взял себе за правило быть в курсе всего, что творится в этой шайке. И что же происходит потом? Дождавшись вечера, он отлавливает этого дебила Апосто и парня по фамилии Дипаче, о котором я прежде и слыхом не слыхивал, и устраивает набег на нашу территорию. Ну как, врубаешься?

— Он что, хотел отличиться?

— Конечно, а то как же! Ему же нужна репутация крутого. И естественно, он не ожидал, что легавые их сцапают. Никто заранее не рассчитывает на то, что именно его прихватят за задницу. Он-то думал, что объявится здесь, наведет шухер, а потом вернется к своим, и они объявят его вожаком или еще кем-нибудь в этом роде. Готов поспорить на стольник, что именно так все и было. Это Рейрдон подбил тех двоих лохов на то, чтобы припереться сюда. Слушай, а пиво-то ты даже и не попробовал.

Хэнк взял свою кружку и отпил глоток.

— Ну как, здорово, да?

— Да, очень хорошее пиво, — похвалил Хэнк. — Ты говоришь так, как будто ты близко знаком с этим Рейрдоном.

— Так близко, что однажды я ему даже башку проломил. Наверняка шрам у него остался до сих пор, — похвастался Фрэнки.

— И как это случилось?

— Обыкновенно, на разборке. Я ему вмазал, он упал, и тогда я огрел его ногой по башке. А на ногах у меня были тяжелые солдатские ботинки, потому что ни в чем другом нормальный человек на разборку не пойдет. Так что башку я ему пробил, это точно.

— Но зачем ты ударил его по голове?

— Потому что он упал, и я не хотел, чтобы он поднялся снова.

— Ты так пинаешь любого, кто падает?

— Да.

— Но почему?

— Потому что знаю, что если бы на земле оказался я, то он меня отделал бы точно таким же образом. Слушайте, мистер, а, вас когда-нибудь били ногами?

— Нет.

— К вашему сведению, удовольствие это ниже среднего. Особенно для тех, кому не нравится, когда об него вытирают ноги. Мне лично не нравится. А потому я стараюсь проделать это первым. Если уж он упал, то так и останется на земле и не сможет замочить меня. Рейрдон однажды засветил мне со всего маху бейсбольной битой, круто да? Чуть ногу мне не сломал, ублюдок. Так что, приятель, у меня с ним свои счеты. И если ты не отправишь эту паскуду на электрический стул, то когда-нибудь я сам его замочу.

— И угодишь за решетку? — спросил Хэнк.

— Со мной этого не случится. Но даже если меня и арестуют, то это будет не так уж и плохо. По крайней мере, тогда можно было бы покончить со всем этим мордобоем. Наверное, это единственный способ — попасть за решетку. Или пойти в армию. Потому что разборки — это дерьмо.

— Тогда зачем же вы на них ходите?

— Но жить-то нам надо, правда? Нужно уметь отстаивать свои права.

— Какие права?

— На землю, приятель, на свою территорию. Иначе они все время будут соваться сюда — как тогда, когда они убили Ральфи. А наша задача — остановить их. Нельзя допустить, чтобы какие-то самозванцы вытирали об тебя ноги.

— Но, похоже, они, со своей стороны, считают самозванцами вас, — заметил Хэнк.

— Ну да, а то как же, — усмехнулся Фрэнки. — Мы же, наоборот, стараемся уладить все по-хорошему, а потом сами же за это и расплачиваемся. Потому что придурки типа Рейрдона тебе тут даже высморкаться спокойно не дадут. Он тут и есть главный нарушитель спокойствия, этот ублюдок. Он всегда был таким. С тех самых пор, как присоединился к Громовержцам. Гаргантюа, помнишь, тот раз в бассейне?

— А то! Они тогда чуть не утопили Альфи.

— Когда это было?

— Прошлым летом, — сказал Гаргантюа. — На Первой авеню есть бассейн. Бассейн Джефферсона. Он работает летом и открыт для всех. Это недалеко от школы, только школа находится на Плезент-авеню, а бассейн — на Первой, ближе к Сто тринадцатой улице. Вот мы иногда и ходили туда купаться. Ведь летом-то здесь очень жарко.

— Да уж, но больше мы туда не ходим, — вздохнул Фрэнки. — И все из-за них. Просто неохота лишний раз рисковать и нарываться. Даже если мы не проходим через их территорию, чтобы туда попасть. Тот бассейн как поле боя. Едва успеем там появиться, как тут же приходится ввязываться в драку. Так было и прошлым летом.

— Кстати, Дипаче там тоже был, помнишь? — сказал Гаргантюа, обращаясь к Фрэнки. — Именно тогда я впервые увидел его. Он тогда совсем недавно переехал сюда, по зиме, кажется. Точно, он был там вместе с Рейрдоном.

— Я его не помню, — признался Фрэнки. — Апосто там был, это точно, потому что это он ударил первым. А этого Дипаче я, кажется, и в глаза никогда не видел. Да и какая разница, ведь и так ясно, что главным зачинщиком был Рейрдон.

— А что случилось тогда? — спросил Хэнк.

— Тот день выдался очень жарким, — сказал Фрэнки. — Было даже еще жарче, чем сегодня. Мы слонялись по улице, маясь от безделья и жары, а потом кто-то из ребят предложил пойти в бассейн. И тогда мы взяли плавки и полотенца, поймали такси и…

— Такси?

— Ну да, нас было шестеро, так что во что нам это могло обойтись? Всего по десятицентовику с носа или около того, включая чаевые. Мы набились в такси и отправились прямиком к бассейну. Затем оставили свои вещи в раздевалке и вышли к воде. Безо всякой задней мысли, просто собирались поплавать…

(Солнечный августовский день, на улице стоит невыносимая жара, и столбики термометров неуклонно ползут все выше и выше, к рекордной для города Нью-Йорка отметке. Полдень, раскаленное солнце в зените, а градусник, установленный на кирпичной стене, где находятся душевые, показывает 100, 6 по Фаренгейту [23] . Из раздевалки появляется компания пуэрто-риканских подростков; они направляются к бассейну, со стороны которого доносится привычный для любого пляжа гул голосов, нечленораздельный рокот, похожий на шум океанского прибоя, сопровождаемый другими, более отчетливыми звуками — плеском воды, смехом и поскрипыванием глухо вибрирующей подкидной доски на вышке.