Дело Малышева
Шрифт:
– И многие испугались? – спросил Игорь.
– Многие. У кого квартирка осталась, так те в тот же день убегли. Другие тоже зашевелились. Уж Пышка их убеждала, что пожар в любом доме может случиться, что она распорядится быстро все починить, но люди напуганы. Некоторые вообще слегли. Только на каплях сердечных и держатся. Им вообще некуда идти. А сгори Дом целиком, останутся на улице.
– Да, ситуация, – Игорь потер лоб, – кто-то явно хочет Дом уничтожить, но старики ведь не виноваты.
– Так и я про это толкую, – Бабуся воинственно погрозила кулачком, – попался бы он мне супостат!
– Вот что, – решил Игорь, – я сейчас отправляюсь в Дом, возможно, что в кабинете Пышки не все сгорело. Хотелось бы несколько досье достать.
– Чего достать? – Бабуся с подозрением глянула на Игоря, – из-за всякой страмной ерунды ты туда собрался?
– Нет, – Игорь старался не улыбнуться, – досье – это дела такие специальные, в которых сведения хранятся. Например, о таком-то или таком-то человеке. Когда он в Дом прибыл, сколько находился… Какая у него квартира, есть ли родственники. Понимаете?
– А как же! – Бабуся вскочила со стула, – ты смотри какую пакость придумали! То-то я думаю, зачем Лена все с блокнотиком манюсеньким ходит, расспрашивает, а потом пометочки какие-то в нем делает. А они оказывается досью на нас составляли. Вот пакостники!
Бабуся пылала праведным гневом. Игорь оставил ее возмущаться на кухне, а сам пошел собираться.
– И я с тобой, – появилась Бабуся в коридоре, – ты без меня таких делов наворотишь!
Игорь понимал, что с Бабусей в этой ситуации спорить бесполезно и только молча кивнул. По дороге он думал, что Бабуся ему может пригодиться. Если им кто-то встретится в Доме, то она сможет этого человека отвлечь.
Игорь как в воду глядел. Не успел он дойти до кабинета Пышки, как услышал внизу у лестницы ее голос. Только этого не хватало.
– Баба Дуся, – позвал он придушенным голосом, так как рот пришлось замотать шарфом (запах гари был еще очень сильным), – задержите ее как хотите, только не пускайте наверх.
Бабуся понимающе кивнула и ринулась вниз, чтобы перехватить Пышку. Игорь немного задержался и услышал Бабусин голос.
– Ой, беда-то какая случилась! Ой, несчастье! Жили себе спокойненько, никого не трогали, а тут такое…
– Не переживайте, бабуля, – холодно произнесла Ирэн, – мы все восстановим. Вот увидите, лучше прежнего станет.
– Как бы хорошо было, милая. Только сумневаюсь я больно, что захочет здесь теперь кто остаться. Скоро зима, а если холодно станет?
– Не станет. В Доме отличные батареи. И котельная прекрасно работает, насколько я знаю. А насчет стариков тоже не сомневайтесь, некоторым просто идти некуда.
Пышка поняла, что проговорилась и прикусила язык. Из своего укрытия Игорь видел, как она внимательно посмотрела на Бабусю и, видимо, признала ее.
– Вы что здесь делаете? – набросилась она на нее, – как вы сюда попали? Убирайтесь немедленно!
– Куда же мне убираться, милая, если я давно здесь обретаюсь? Я уже и привыкла здесь ко всем.
– Это меня не касается, – отрезала Пышка, – вы меня из своего дома однажды выставили, так вот теперь я выгоняю вас из СВОЕГО Дома! И уходите побыстрее, пока вам не помогли.
Но Пышка, вероятно, забыла урок, что приподнесла ей однажды Бабуся. Если та чего-то хотела добиться, то помешать ей было почти невозможно. Бабка упорно стояла на своем. Вот и теперь она начала канючить, пустилась в объяснения.
– Я почему так сделала, – начала торопливо объяснять она, – мне ведь свово внучка, ох, как жалко было. С девушкой он своей расстался, ходил сам не свой, переживал. Это и понятно – мужское самолюбие его задели. А тута ты явилась. Я-то, дура старая, и не поняла сразу, что ты только добра ему хочешь. Я ведь тоже себе места не находила, переживала день и ночь.
Игорь в своем закутке еле сдерживался. Если при словах про мужское самолюбие он только фыркнул, то слушая бабкины разглагольствования о переживаниях, чуть не засмеялся.
– А я как здесь тебя увидела, – доверительно говорила Бабуся, – то поняла, что сердце у тебя доброе. У меня прямо глаза открылись. Уж как я жалела, что так с тобой обошлась – страсть. Все не знала, как извиниться. Ты уж меня прости!
Пышка только недовольно хмыкала в ответ, но Бабуся не отставала. Она схватила Пышку за руку и потащила куда-то за собой. Игорь уже с трудом различал их голоса. Путь был свободен, теперь самое время осмотреть кабинет, пока Бабуся отвлекает Пышку.
Дверь в кабинет была распахнута. Всюду валялись обгорелые клочки бумаги, головешки, на полу растеклись грязные лужи. Игорь не смог по достоинству оценить новый кабинет Пышки, Возможно, служащие Дома и постарались привести все в порядок в соответствии с ее желаниями, но теперь огонь уничтожил все их труды.
Игоря же больше всего занимали картонные папки, что находились на полочке. Их не было. Игорь осмотрел кабинет. Никакого намека на сгоревшую бумагу. Если только папки не перенесли куда– то еще. Он заглянул для очистки совести в гардеробную. Они были здесь, но именно были. Во время пожара гардеробная пострадала не так сильно как кабинет. И папки практически не пострадали. Но кто-тот побывал здесь уже после пожара. Неизвестный выпотрошил содержимое папок, бросив здесь же ненужные картонные обложки.
Игорь покопался в груде мусора. Некоторые папки съежились, обгорели, но кое-что внутри осталось. Сыщик стал осторожно извлекать содержимое одной неплохо сохранившейся папки. Внезапно на затылок обрушился сильный удар, и Игорь, выронив папку, шлепнулся на груду мусора.
Спустя некоторое время он пришел в себя, сел и огляделся. Голова болела нестерпимо. Он опять не слышал, как к нему подобрались. Медленно встал и побрел из кабинета. Теперь он точно знал, что пожар был не случаен, в этом Бабуся права. Тот, кто убил прежнего главу Дома, намерен уничтожить и сам Дом.