Чтение онлайн

Кстати, насчет пищи — это неплохая мысль! После косметической уборки, когда я уже в который раз пригрозила выставить Заморыша — так назвала я свое чудо за мелкоту, худобу и противный голос — за дверь, мы отправились на кухню. Я налила котенку молока, а сама поставила разогревать вчерашние деликатесы, остатки роскошного ужина, посвященного окончанию очередного дела, напрямую связанного, между прочим, с животными, с редчайшей кошкой Матильдой, которую похитили вместе с пятисотлетней родословной и хотели перепродать одному арабскому шейху, готовому выложить за нее ни много ни мало — ровно четыреста пятьдесят тысяч долларов.

Это при том, что котенком куплена она была за «каких-то» пятнадцать на всемирном конкурсе в Баварии, где победу одержали ее мохнатые мамаша с папашей.

С кошкой этой мне пришлось общаться довольно тесно, вместе переживать тяжести и треволнения, выпадающие на долю тех, кому посчастливилось попасть в самое пекло довольно кровавых интриг и разборок рабовладельческого государства, — и, скажу я вам, существо, стоящее на рынке рабов в сто сорок раз дороже, чем я, из-за которого были убиты почти два десятка человек и я едва не рассталась с жизнью, — так вот это существо было всего — навсего обычной кошкой, которая и мяукала, и есть просила точно так же, как мой нынешний Заморыш.

Честно говоря, терпеть не могу готовить, особенно рано утром, но ведь приходится, поэтому у меня есть уже приличный опыт в таких делах — то есть кофемолку от соковыжималки отличаю легко.

Взявшись за дело, я быстро управилась с кормлением детеныша и с удовольствием принялась обслуживать саму себя.

Настроение в то утро было отличное, не то из-за того, что на ближайшие дни дел никаких не намечалось, не то из-за приятного сна, сулившего, если верить дешевым сонникам, богатство и новые знакомства, да еще и друзей, а может, и из-за того, что быстро насытившийся Заморыш начал приятно мурлыкать и тереться о мои ноги.

Надо же — всю тарелку вылакал, а на вид такой маленький. Что там говорят в известной рекламе о размерах желудка котенка? Чувствуется, что эти ребята не были знакомы с моим питомцем!

— Иди сюда, Заморышек мой, — я взяла котенка на руки. Мое рыжее чудо заурчало еще громче и от избытка чувств выпустило коготки. Я несколько раз провела рукой по его шерстке, уже начинавшей лосниться от нормального питания и почти барских условий жизни. Заморыш поймал мой палец и начал его грызть, старательно лягаясь задними лапками.

Уж что-что, а играть он любил и предавался этому занятию особенно страстно, урча и шипя, как сломанный бронетранспортер. Слушая его громогласные оды, трудно было поверить, что это всего-навсего маленький комочек шерсти…

И тут идиллию раннего утра нарушил трезвон у входной двери.

— Кого там еще несет в такой час? — Я стряхнула котенка на пол, чему он, понятно, совсем был не рад, и пошла открывать.

В глазке маячила грузная фигура тети Глаши, нашей почтальонши. Я удивленно хмыкнула и отворила дверь.

— Здравствуйте, тетя Глаша!

— Здравствуйте, Танечка, вам ценная заказная бандероль пришла. Вот, распишитесь. — Она порылась во внутреннем кармане старого, потрепанного полушубка, извлекая на свет сложенную вчетверо квитанцию и замусоленную ведомость.

Я поставила там, куда она тыкала толстым коротким пальцем, привычную закорючку и приняла из ее рук квиток. Тетя Глаша попрощалась и, шаркая стесанными каблуками старых сапог, пошла раскладывать по ящикам почту.

Я закрыла дверь и с любопытством посмотрела на квитанцию. Ценная заказная бандероль, отправитель — некто из города Северогорска. ФИО и обратный адрес заботливо не указаны.

Что за черт?.. Вроде никаких знакомых у меня в этом городе нет.

— Что скажешь, Заморыш? — спросила я, вновь беря котенка на руки и продолжая туповато разглядывать почтовую квитанцию.

Заморыш ограничился коротким «Мяу!», давая понять, что тоже ничего не понимает, и продолжая деловито сгрызать мой палец.

Я посмотрела на часы. Девять часов пятнадцать минут. Почта уже открыта. Любопытно, что там за ценная заказная?..

Одевшись потеплее — как-никак конец октября на дворе, минус пять обещали по радио, — и наказав Заморышу сидеть тихо и не драть обои, а также не пытаться найти мою глубоко запрятанную после вчерашнего разгрома косметику, я отправилась на почту.

Очередь в столь ранний час наблюдалась только у окошка, где дожидались своей злосчастной пенсии несчастные старушки. Я подошла к нужному мне окошечку, за которым сонная девушка лет двадцати пяти красила губы. Закончив сие занятие, она наконец-то соизволила обратить на меня внимание. Я молча подала ей заполненный бланк и паспорт. Девушка несколько минут изучала их, затем вернула мне документ и отправилась в соседнее помещение. Оттуда сразу же послышался щебет, очевидно, сотрудницы обсуждали какие-то свои дела. Минут через пять, вспомнив о моем существовании, а заодно скопив за моей спиной очередь человека в три, она вернулась с маленьким свертком, упакованным, кроме обычной ткани, еще и тройным слоем толстого полиэтилена. Я забрала бандероль и еще раз глянула на адрес, выведенный на ней твердым крупным почерком.

Нет сомнений, с адресатом никто ничего не напутал. Черным по белому (точнее, фиолетовым по коричневому) выведены мои имя, фамилия и координаты. Обратного адреса, а также сведений о пославшем не было и здесь.

Откуда автор бандероли знает мой адрес? Кто такой? Может, я его уже знаю? Но откуда? В Северогорске никогда не бывала, даже не знаю, что это за город. Ладно, сейчас придем домой, разберемся. Неожиданных посылок, писем, звонков с угрозами и предложениями в моей практике было очень и очень немало. Даже ящик с десятью граммами тротила, взрыватель которого активировался при открывании…

Я протолкалась к выходу и окунулась в туманное и промозглое октябрьское утро.

Любопытство — не самая лучшая черта, это я поняла по пути домой: меня так и подмывало потрясти сверток, как-нибудь разодрать упаковку и наконец-то узнать, что скрывается внутри моей бандероли. Ладно, Ведьма, успокойся, никуда посылка твоя не денется, а содержимое ее не изменится за пятнадцать минут. И все же я невольно ускоряла шаг. Вот и home, sweet home…

Но заняться бандеролью сразу же мне не пришлось — и если бы я знала, ЧЕМ МНЕ ПРИДЕТСЯ ЗА ЭТО ПОПЛАТИТЬСЯ!..