Чтение онлайн

Сейчас он понимал, что ей нужны были помощь и поддержка. Ему следовало помочь ей освоиться в светском обществе и обрести уверенность в себе. Но он был молод, эгоистичен и не думал о бедах сестры.

Когда она вернулась в Торнхилл и сказала отцу, что больше не хочет выезжать в свет, от Терренса не укрылось облегчение, мелькнувшее в ее глазах, когда отец ответил согласием. Было очевидно, что Мэг чувствовала себя гораздо лучше в привычной обстановке, со знакомыми людьми. С этого дня Мэг ни разу не проявила какого бы то ни было интереса к мужчинам и вообще к идее замужества, хотя джентльмены, интересующиеся лошадьми, периодически наезжали в Торнхилл. Она казалась вполне довольной своей жизнью, и Терренс не мог представить, что Мэг способна изменить свое отношение к этому вопросу даже ради такого выгодного приобретения, как лорд Седжвик.

Он снова принялся за письмо, но очень скоро его мысли вернулись к замечанию Ба, что виконт может проявить интерес к Мэг. Терренс подумал, что теперь это весьма вероятно. Мэг уже не та худая неловкая девушка, какой была раньше. Терренс не был слеп и видел, как расцвела его сестра, хотя сама она, похоже, не осознавала своей красоты. Мэг была равнодушна или, скорее, просто не замечала восхищенных взглядов, которые бросали на нее грумы и конюхи, особенно когда она появлялась в брюках. С возрастом Мэг превратилась в прекрасную женщину. Терренс не мог точно сказать, когда произошло это превращение – вместо гадкого утенка появилась статная красавица. Мэг научилась гордиться своим ростом и больше не сутулилась. Наоборот, она выступала прямо и горделиво, демонстрируя всему миру свой великолепный рост.

Все свои шесть футов.

Несмотря на свою царственную красоту, Мэг по-прежнему чувствовала себя увереннее в конюшнях, чем в гостиной, предпочитала бальному платью брюки, и Терренс с трудом представлял ее флиртующей и кокетничающей.

Стук в дверь библиотеки вывел Терренса из задумчивости. Он отложил перо.

– Войдите.

На пороге появился Гиттингс, дворецкий, и объявил, что мистер Куган просит переговорить с ним. Терренс кивнул, и Шеймус Куган, старший конюх Торнхилла, вошел в библиотеку.

– Что-то случилось, Шеймус?– спросил Терренс. Конюх обычно не появлялся в доме, значит, произошло что-то важное. – Заболел новорожденный жеребенок?

– Нет, сэр, – ответил Шеймус, в смущении переминаясь с ноги на ногу, – с маленьким-то все в порядке. С ним все хорошо. Мне кое-что другое подозрительно, хочу, чтобы вы знали.

– Продолжай, Шеймус. В чем же дело?

– Ну, все из-за экипажа того джентльмена…

– Ты имеешь в виду лорда Седжвика?

– А, так он, значит, лорд? – Черные брови Шеймуса вопросительно поднялись и скрылись под спутанными волосами цвета соли с перцем, падавшими ему на лоб. – Что ж, похоже, его светлость попал в беду, так можно сказать. Я ребяток послал за обломками экипажа – ох, и до чего красивая была вещь, сэр! Так жалко, что он разбился! Правда, починить-то можно. Только надо… – Он остановился, заметив, как сузились глаза Терренса. – Так вот, тут такое дело: ось раскололась. Аккурат пополам.

– Так, значит, из-за этого произошел несчастный случай?

– Что ж… – Шеймус мял в руках шляпу и явно колебался, стоит ли продолжать. – Может, я и не прав, сэр, да только это не был несчастный случай.

Терренс резко наклонился вперед.

– Что значит «не был несчастный случай»?

– Я хочу сказать, ось была сломана, то есть распилена. Похоже, нарочно это сделали. Вся упряжка должна была развалиться на первой рытвине. Ее хотели развалить, если вы меня поняли, сэр.

– Боже мой! – резко выдохнул Терренс.

– Просыпайтесь, неблагодарный грубиян! После такой нежной заботы можно было бы приоткрыть хоть один глаз!

Мэг протирала лицо и шею лорда Седжвика прохладной влажной тканью. Она исполняла этот ритуал уже на протяжении двух дней. Она, Ба и даже Терренс сменяли друг друга у постели больного. Виконт по-прежнему был без сознания, кроме того, у него начался сильный жар, и это особенно пугало Мэг. Чтобы заглушить собственный страх и отчаяние, она разговаривала с больным – упрашивала, льстила, бранила его. Мэг становилось легче, когда она обвиняла его, было просто невыносимо думать, что жизнь лорда Седжвика в ее руках. Возможно, если укоризненные слова проникнут в его мозг, он очнется скорее.

Правда, вероятнее всего ее болтовня окончательно усыпит бедного виконта.

Мэг окунула ткань в миску с водой, отжала ее, а затем продолжила протирать руки своего подопечного.

– Мы ведь совсем не знаем, кто вы, – вполголоса приговаривала она, накрывая влажной тканью его левую руку, – а все-таки сидим с вами по очереди круглые сутки и помогаем справиться с этой ужасной лихорадкой. Она ласково провела влажной тканью по его теплой руке, очень медленно, от запястья до кончиков пальцев. Затем начала осторожно массировать каждый длинный палец от основания до ногтя, продолжая при этом тихонько ворчать.

– Мы даже отвели вам самую лучшую спальню – пожалуйста, ради Бога! – сказала Мэг, задумчиво оглядывая большую удобную комнату.

На стенах, обитых панелями темного дерева и поблескивающих в свете свечи, были развешаны старинные семейные портреты, а над искусной резьбы камином красовалось большое полотно, изображающее Блю Блейз – арабского жеребца, главную гордость конюшен Торнхилла на протяжении многих лет.

– Мы отдали вам самую удобную кровать, – добавила она, оглядывая красивые резные столбики португальской кровати, приобретенной несколько лет назад отцом Мэг.

Тогда он обнаружил, что корабли, перевозящие солдат на Пиренейский полуостров, зачастую возвращаются обратно, нагруженные в качестве балласта разной мебелью. Он обменял одну из своих лучших верховых лошадей на несколько предметов, включая эту кровать, ставшую самой новой и элегантной вещью в их доме.

– И что же вместо благодарности? – Мэг повернула его кисть, бережно протирая ладонь прохладной тканью. – Вы просто лежите здесь, – сказала она, массируя мягкий бугорок в основании большого пальца, – как куча грязного белья. Уф! И ни единого намека на то, что вы знаете о нашем присутствии. – Она медленно провела влажной тканью по каждому пальцу. – О нашей заботе. – Она осторожно положила его руку на то место, прикрыв ее одеялом, и занялась другой рукой. – О моей заботе. О том, что я не позволю вам умереть.

Она баюкала его руку в своих руках, нежно протирая и массируя ее, медленно, словно стремясь заучить наизусть все ее изгибы – длинные, тонкие пальцы, аккуратно подстриженные ногти, квадратную ладонь с четкими, ясными линиями, мягкую кожу. Несомненно, кисть аристократа. Совсем не похожа на грубую, широкую руку рабочего. Эти руки не знали тяжелого труда. Однако они не казались изнеженными. Сильные руки, совсем не похожие на женские.

За исключением, пожалуй, ее собственных. Прижав свою левую руку к его правой, Мэг распрямила вялые пальцы виконта, сравнивая их со своими. Кончики его пальцев были длиннее, чем у нее, примерно на полдюйма, может быть, чуть больше. Ничего удивительного. «Ваши руки даже больше моих, лорд Седжвик». Мэг улыбнулась, почувствовав странное удовольствие от этого маленького открытия. «Подумать только!» – сказала она себе, сравнив их руки и определив, что у него они значительно шире. Бог мой, она даже почувствовала себя хрупкой и изящной! Очень медленно она переплела его пальцы со своими. Несколько мгновений Мэг смотрела на их соединенные руки. Почувствовав в груди тугой комок, она крепко прикусила нижнюю губу.