Чтение онлайн

Он помог генералу сесть в машину, сам уселся рядом и захлопнул дверцу. Прентис был в состоянии какой-то прострации.

Монтегю наблюдал за ним некоторое время, затем внезапно наклонился к нему и сказал:

— Генерал, зачем вы дали себя уговорить?

— А? — сказал Прентис.

— Я говорю, — повторил Монтегю, — зачем вы дали себя уговорить?

Прентис повернулся и посмотрел на него остановившимся взглядом.

— Я знаю все, — сказал Монтегю, — все, что произошло на вашей конференции.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я знаю, к чему они вас принудили. Они хотят уничтожить Готтамский трест.

Генерал был ошеломлен.

— Что такое, — едва выговорил он. — Кто вам сказал? Как вы могли узнать?

Монтегю выждал, пока генерал придет в себя.

— Я ничем не мог помочь тресту, — вырвалось у него. — Что я мог сделать?

— Вы можете отказаться действовать с ними заодно! — воскликнул Монтегю.

— При чем здесь я? Они все равно добьются своего. И вы полагаете, что меня не сомнут, если я откажусь?

— Но подумайте, к чему все это приведет! Разорятся сотни людей! Вы и на себя навлечете беду!

— Я все это знаю, — сказал генерал с мукой в голосе. — Не подумайте, что я не боролся. Но я был беспомощен, совершенно беспомощен!

Он вновь повернулся к Монтегю и дрожащей рукой ухватил его за рукав.

— Я никогда не думал, что доживу до такого часа. Презирать самого себя, быть презираемым всеми! Чтобы меня третировали, оскорбляли, забрасывали грязью!

Старик не в силах был говорить от волнения, голос его прерывался.

— Взгляните на меня! Вы считаете, что я человек влиятельный, видное лицо в городе, глава большого предприятия, пользующегося доверием тысяч людей? Ничего подобного! Я марионетка, фигляр! Имя, которое я ношу, следует покрыть позором!

Он закрыл лицо руками и наклонил голову, чтобы Монтегю не мог видеть его горе.

Наступило долгое молчание. Монтегю лишился дара речи. Он чувствовал, что само его присутствие в машине оскорбляет генерала.

Наконец Прентис открыл лицо. Он сжал кулаки и овладел собой.

— Жребий брошен, — сказал он. — Мне пришлось согласиться. Чего это мне стоило, не все ли равно?

Монтегю молчал.

— Я не имею права оправдываться, — продолжал генерал. — Пути назад нет. Дан Уотерман теперь мой хозяин, и я должен ему повиноваться.

— Как вы попали к ним в лапы? — спросил Монтегю.

— Один из моих друзей организовал Федеральный банк и предложил мне стать его президентом, желая использовать мое имя. Я согласился, потому что хорошо знал этого человека и полностью ему доверял. Я вел дело, оно процветало, но через три года перешло в другие руки. Это было во время кризиса. Мне следовало уйти, но я должен был позаботиться о семье, о своих друзьях, которые были втянуты в это предприятие. Да и от своих интересов не смог отказаться. Я остался — и этим все сказано. Я чувствовал, что теперь возглавляю банк лишь номинально, но было уже слишком поздно.

— Но отчего вам теперь не выйти из дела? — спросил Монтегю.

— Теперь? — повторил генерал. — Теперь, когда все мои друзья оказались в зависимости от меня? Моим врагам это было бы только на руку, ибо дало возможность все свои грехи, свалить на мою голову. Они поставили бы меня рядом со Стюартом и Райдером.

— Все ясно, — произнес Монтегю.

— И вот наступил кризис, и я узнаю, кто теперь мой настоящий хозяин. Мне приказывают, и я подчиняюсь. Мне не угрожают. Я повинуюсь и без угроз. Бог мой, мистер Монтегю, если бы я рассказал вам, что творится в этом городе, какую грязь льют на почтенных людей и к каким мерам им приходится прибегать для своей защиты… И это самые уважаемые в городе люди, состарившиеся на службе народу. Все это слишком ужасно, чтобы рассказывать.

Некоторое время оба молчали.

— И ничего нельзя сделать? — спросил Монтегю.

— Ничего, — ответил Прентис.

— Скажите, генерал, ваше предприятие надежно?

— Вполне.

— Вы ничем себя не скомпрометировали?

— Ничем.

— Отчего же вы боитесь Уотермана?

— Отчего? Да я обязан иметь в резерве восемьдесят процентов вкладов, а у меня их только пять.

— Понимаю, — сказал Монтегю.

— Я должен был сделать выбор между Стенли Райдером и самим собой, прибавил генерал. — Но пусть Райдер отвечает сам за себя.

Больше никто из них ничего не сказал. Они сидели, погруженные в свои мысли. Слышался только шум мотора автомобиля, мчавшегося по Бродвею.

Монтегю тем временем составил себе план действий. Он пересел на откидное сиденье автомобиля, откуда мог хорошо видеть номера домов, мимо которых они проезжали. Наконец он обратился к Прентису:

— Я покину вас на следующем углу.

Генерал дал сигнал шоферу, и автомобиль остановился. Монтегю вышел.

— Доброй ночи, генерал! — сказал он.

— Доброй ночи! — ответил тот слабым голосом. Он не протянул руки Монтегю, захлопнул дверь из кабины, и машина помчалась дальше.

Аллан направился на Ривер-Сайд. Вот и дом, где жила Люси.

— Миссис Тэйлор дома? — спросил он привратника.

— Сейчас посмотрю.

Монтегю назвал свое имя и прибавил:

— Скажите, что у меня к ней очень важное дело.

Вскоре показалась Люси в черном платье.

Взглянув на его расстроенное лицо, она сразу поняла: что-то случилось.

— Что произошло, Аллан? — спросила она.

— Люси, где теперь Райдер?

— Его нетрудно найти, — ответила она и прибавила: — У вас плохая новость?

— Да, — сказал он, — но прежде всего нужно разыскать Райдера.

Некоторое время она нерешительно смотрела на него, но беспокойство взяло верх, и она сказала:

— Стенли рядом в комнате.

— Позовите его.

Люси бросилась к двери.

— Идите сюда, Стенли! — позвала она.