Делай, как я!
Шрифт:
– Тревога! Тревога!
Как звук боевой трубы, звучало для Сорокина-младшего это слово! И всё замирало и холодело у него внутри от предчувствия надвигающихся событий.
Как повезло, как посчастливилось сегодня Валерке, что явился он сюда вместе с генералом! Уж теперь-то никто не посмеет сказать ему: "Чеши отсюда!"
Вместе с генералом он выбрался из машины.
Солдаты уже стояли в строю – автоматы за спиной, на боку – противогазы. И Сорокин-старший стоял вместе со всеми. Командиры отделений проверяли солдатское снаряжение – всё ли в порядке, а командир взвода негромким голосом отдавал какие-то распоряжения и всё поглядывал на генерала.
Генерал крепко взял Сорокина-младшего за руку.
– А теперь пойдём-ка отсюда! – сказал он.
– Как? – поразился Сорокин-младший. Как это "пойдём-ка"? Да ведь сейчас самое интересное начнётся!
– Мы здесь люди посторонние, – сказал генерал. – А тревога – дело серьёзное. Не будем мешать.
Да почему же мешать?! Ему бы только посмотреть тихонечко, со стороны!
Конечно, генералу, наверно, неинтересно, он, наверно, уже тысячу раз тревоги видел! Но разве честно теперь уводить отсюда его, Валерку? Разве жалко, чтобы он взглянул хоть краешком глаза!
Всё это хотел Сорокин-младший высказать генералу, но от обиды у него сдавило горло.
– Ууу… – только и произнёс он.
А генерал между тем уводил его всё дальше, и Валерка лишь головой вертел, оглядываясь на солдат.
Они шли по военному городку прямо к контрольно-пропускному пункту.
Где-то уже ревели моторы могучих тягачей. С автоматами за спиной пробегали мимо солдаты.
– Э, да ты никак плакать собрался? – изумлённо сказал генерал. – Вот уж это никуда не годится. Ты же солдат будущий! И не надо огорчаться. На твою долю тревог ещё хватит…
Валерка отвернулся.
Мало ли что будет когда-то! Ему сейчас, сейчас нужно!
Он попробовал ускользнуть, исчезнуть незаметно. Но генерал слишком крепко держал его за руку, даже пальцами и то не пошевелить было Сорокину-младшему.
Первый раз в жизни он чувствовал себя таким маленьким и беспомощным…
Вот и ворота с контрольно-пропускным пунктом остались позади…
12. "Покажем, гвардейцы, на что способны!…"
Последние дни, а точнее, с тех пор, как появился в военном городке Валерка, Сорокину-старшему не давала покоя одна мысль, одна забота. Мечтал он, чтобы произошёл с ним, с рядовым Сорокиным, какой-нибудь необыкновенный, героический случай.
Бывают же такие случаи, происходят. Только почему-то не с ним. Рядовой Бегунков, к примеру, пожар погасил в посёлке, его командир полка часами именными наградил. Сержант Скрипкин в ледяную воду нырял – машину помогал вытаскивать. Ефрейтор Коновалов кошку спас, которая в водосточной трубе застряла. А ему, рядовому Сорокину, и рассказать родному брату не о чем. Пожар он не гасил, в воду не нырял, кошек не спасал. Как ни ломай голову, а на ум приходят только истории, подобные той, с противогазом. Или ещё почище, которые и рассказывать-то стыдно.
Не расскажешь же Валерке, как приспособился он на занятиях дремать в противогазе. Бывали у них такие часы, когда на всех занятиях сидели солдаты в противогазах. Для тренировки. А Сорокин-старший закроет глаза и дремлет. Жарко в противогазе, быстро в сон клонит. А преподавателю не разобрать, открыты у тебя там глаза или закрыты. И надо же – лучший друг подложил Сорокину свинью. Вырезал из толстой бумаги кружки и потихоньку, пока дремал Сорокин, заклеил очки сорокинского противогаза. А потом как толкнёт Сорокина в бок!
Сорокин проснулся, глаза открыл – вокруг темнота! Что такое? Головой завертел, вскочил, ничего не понимает. Только слышит, солдаты с хохота покатываются.
Ох, и разозлился он тогда на своего лучшего друга. Три дня с ним не разговаривал. Зато и не дремал больше в противогазе; как начнут глаза слипаться, вспомнит тот случай, вздрогнет, и сон сразу как рукой снимет.
Вот какие дурацкие истории вспоминались Сорокину-старшему! Хорош же он будет в глазах своего братца, если начнёт рассказывать о подобных происшествиях!
Ясно дело, не из одних забавных случаев состояла солдатская жизнь Сорокина. Но рассказывать, как часами бился он над схемой радиостанции, как отвечал у доски, как маршировал на строевом плацу, казалось Сорокину и вовсе скучно. Не умел он рассказывать о таких вещах.
Иное дело – тревога.
Обрадовался Сорокин, когда услышал сигнал тревоги.
И потом, пока спешно строились солдаты, пока слушали приказ: свернуть радиостанцию и прибыть в заданный район – пока торопливо и ловко опускали пятиметровую антенну, пока тряслись после в машине, радостное ожидание необыкновенных событий не оставляло его.
Колонна машин растянулась по лесной дороге. И сколько ни вглядывался Сорокин сквозь маленькие оконца своей машины, не было той колонне ни конца, ни края. Только пыль клубилась да гудели моторы.
Вот бы Валерке посмотреть на такую картину!
Он, Сорокин-старший, хотя и жил в военном городке, хотя и служил уже не один месяц и о любой машине мог сказать, зачем она и что в ней, а всё-таки изумлялся всякий раз, когда представала перед его глазами вся эта техника, скрытая до поры до времени в ангарах, гаражах и автопарках, изумлялся и не мог сдержать волнения, словно видел всё это впервые.
Потом колонна стала дробиться, машины сворачивали на просёлки и просеки, на лесные поляны и словно растворялись, исчезали в лесу.
И опять было чему изумиться! Казалось, и за сутки не укрыть, не спрятать такую колонну, такую махину – столько автомобилей, столько тягачей и бронетранспортёров. А не прошло и получаса – и вот уже пустынной стала лесная дорога, изрытая колёсами и гусеницами, и тишина опять повисла над лесом.
Солдаты вместе со своими машинами затаились в лесу и ждут что дальше?