Чтение онлайн

Корнев опять не ответил. Не мог найти он слов, которые были бы уместны после такого. Он мог только мысленно молиться, чтобы их спасли. Может, Хайди и права, но он очень хотел жить. Потому что теперь его жизнь была наполнена счастьем и счастье это удобно пристраивало головушку у него на плече и потихоньку засыпало…

— Равняйсь! Смирно! Равнение напра… во! — полк застыл темно-синей стеной. Взметнулись к козырькам фуражек ладони командиров, вскинулись карабины в руках солдат и младших унтеров, замерли камнями в стене господа офицеры и старшие унтера.

— Ваше Императорское Величество! Восьмой истребительный великого князя Андрея Константиновича авиационный полк к высочайшему смотру построен! Командир полка полковник Арефьев!

— Здравствуйте, молодцы-андреевцы!

— Здра… жла… ваше… ипмрас… вличс!!!

— Благодарю за отличную службу! Я счастлив, что у России есть такие солдаты, как вы!

— Ура! Ура! Ура-а-а-а!!!

Ударил марш и под его бодрящие звуки государь император в сопровождении полковника Арефьева и генерал-лейтенанта великого князя Андрея Константиновича пошел вдоль строя полка. Императора Корнев, как и почти все в полку, видел впервые в жизни, и сейчас, глядя на высокого и статного человека, идущего твердым и уверенным, по-настоящему хозяйским шагом, не мог не признать: его императорское величество Константин Четвертый действительно олицетворяет великую Российскую Империю. В отлично сидящем темно-зеленом с красным мундире Ново-Преображенского полка, почти двухметрового роста, с отменной гвардейской выправкой, шестидесятидвухлетний монарх, казалось, внимательно вглядывался в лица офицеров и солдат полка. Никому и в голову не приходило, что на самом деле государь даже при его неспешном шаге всмотреться в каждое лицо просто не имел возможности. И самому Корневу, и всем, с кем он потом делился своими впечатлениями, казалось, что именно с ним встречался глазами самодержец, именно ему в самую душу проникал пристальный взгляд серо-голубых очей русского царя.

Потом полк прошел перед императором парадным строем и Корнев, держа равнение и печатая шаг, старался еще раз увидеть царя, но толком ничего разглядеть не смог. И все равно, душу Корнева переполняли восторг и гордость. Он, простой поручик, каких в России тысячи и тысячи, прикоснулся к таким вершинам, где и не все генералы были частыми гостями.

За обедом только и было разговоров, что о высочайшем смотре и государе. Любимая тема обсуждений последних недель — где, кому и когда формируемый авиакорпус покажет свою мощь — конечно, тоже не осталась забытой. Однако теперь все предположения и «самые точные» прогнозы обязательно дополнялись выражением глубокой убежденности в том, что его величество все уже продумал и решил, а потому ждать осталось недолго и скоро мы им всем покажем кузькину мать…

…Если бы его величество сейчас слышал господ офицеров, он бы лишь едва заметно усмехнулся. Потому что он, хотя и действительно все продумал и даже решил, все еще медлил с оформлением своего решения подписью на соответствующих документах. Уединившись во внутренних покоях малого дворца, Константин Четвертый в очередной, на этот раз уже последний, раз взвешивал все «за» и «против», периодически удивляясь самому себе. И было чему удивляться: заранее зная решение, зная, какие выгоды и преимущества принесет оно России, какие таит в себе опасности и угрозы, какие опасности и угрозы предотвращает — он все еще и еще раз сам себя убеждал подписать документ, переводящий это решение в программу, которую вся Империя будет выполнять в течение ближайших десятилетий.

Он, Константин Четвертый, Божией милостью Император Всероссийский, Царь Болгарский, Король Сербов и Македонцев, Король Черногорский, Король Эллинов, Местоблюститель Престола Цареградского, Святой Земли Хранитель и Защитник, и прочая, и прочая, и прочая, начнет менять сложившийся миропорядок. Потому что миропорядок этот начал себя исчерпывать, и ни к чему, кроме очередной мировой войны, в исторической перспективе привести не мог.

Император вновь усмехнулся. Мировая война… Это раньше можно было так называть, потому что война охватывала весь мир. Ну весь, не весь, а немалую его часть. А как назвать войну между космическими государствами? И не землян с какими-нибудь инопланетянами, а землян между собой?

Сама по себе такая война, пусть будет по старинке называться мировой, это не хорошо и не плохо. Плохо, что тот расклад врагов и союзников, который только и мог сложиться при нынешнем миропорядке, ничего хорошего России не сулил.

А ведь строился в свое время этот порядок как раз для того, чтобы такую войну исключить. И с задачей этой справлялся неплохо вот уже без малого триста лет. Император прошелся по кабинету и остановился у окна, без особого внимания разглядывая розоватые облака, переплывающие безупречно голубое небо — медленно, но неотвратимо. Да… Так же медленно и неотвратимо менялась ситуация в освоенном людьми космосе.

На первый, даже самый пристальный, взгляд, никаких оснований для беспокойства не было. В Белом космосе Россия, Райх и Запад по-прежнему представляли собой три опоры, на которых мир выглядел устойчивым и вечным. Исламский космос, хотя и выплескивал время от времени из своих глубин совершенно невменяемых отморозков — пиратов и террористов, особой видимой угрозы не представлял: не так уж этих отморозков было много. Всплески нездоровой активности в Желтом космосе, за исключением Японии, Маньчжурии и Кореи, были посильнее (что и показал недавний Фазанский поход), но с ними тоже успешно справлялись. Фазан, кстати, был не первым. Двенадцать лет назад американцы проделали нечто подобное с Дунтангом, пиратским гнездом, откуда совершались дерзкие рейды на Фронтир. А пять лет назад немцы добили остатки этих пиратов, сумевших отсидеться в каких-то тайных норах во время американских бомбежек, а затем взявшихся за старое и начавших возобновление своего пиратского промысла с захвата немецкого танкера. На этом же, собственно, и закончивших.

С Индийским космосом и Черным космосом проблем не было вообще никаких. Первые не имели никакого желания заниматься чем-то и кем-то кроме самих себя, а у вторых не было такой возможности. Бывало, правда, что и из Черного космоса выбирались любители легкой наживы. То есть, это они думали, что легкой наживы, в действительности их стоило бы называть любителями быстрой смерти — кораблики, которые Бог знает кто им строил, были уж очень хлипкими и любая встреча с военными кораблями или истребителями кончалась для них плачевно.

С экономической точки зрения все выглядело еще лучше. Российская Империя в Русском космосе обеспечивала себя всеми видами сырья и продовольствия, и то же самое можно было сказать о Демократической Конфедерации и Арийском Райхе. Международная торговля как таковая практически не велась. А зачем, если все необходимое производится самостоятельно? Понятно, что многие миры Исламского, Желтого или Черного космоса были бы не прочь получить технологии и товары космоса Белого, но что они могли предложить взамен? Ничего.

На Фронтире, однако, торговля процветала. Поскольку миры Фронтира, как правило, имели выраженную специализацию, то без торговли они существовать не могли. В этом, кстати, и заключался ответ на вопрос, почему Запад терпел отток на Фронтир своих наиболее активных, пассионарных и самостоятельных граждан. Потому и терпел, что существование и развитие Фронтира обеспечивало существование и развитие торговли, а торговля подпитывала деньгами банки и поддерживала спрос на краткосрочные кредиты. И, кстати, все эти выгоды для банкиров создавали отнюдь не только граждане Демконфедерации. На Фронтире немало планет заселяли и осваивали выходцы из государств, в Конфедерации не состоявших — прежде всего латиноамериканцы и австралийцы. Опять же, деньги на Фронтире ходили всякие, но преимущественно доллары Демконфедерации. Такое расширение территории обращения доллара тоже давало банкирам и финансистам немалые выгоды.