Декаданс

Едва первые солнечные лучи пробились сквозь листву моей спальни, я напрягся, насторожившись, и постарался сохранить дыхание ровным. До моего слуха донеслись осторожные шаги, приближающиеся к моей постели, в купе с солнцем и разбудившие меня, но настороженность почти сразу ушла. Я знал эти шаги. Лёгкие, больше похожие на поцокивания из-за особенностей походки вторженца. Кайлина, именно так звали мою сестру, старалась ходить на носочках, тем самым лишая свои шаги притаптывающих от столкновения пяток с землёй и шаркающих от перенесения веса со стопы на носок звуков. Звуки шагов стихли около моего изголовья и на смену им пришёл её звонкий, но приглушённый в меру сил голос:

– Вер, ты проснулся? И вот только попробуй хоть на секунду выразить недовольство, ты обещал поддержать меня сегодня! Заклинаю, не заставляй меня нервничать ещё больше и будить тебя!
– голос из поначалу просительно-умоляющего к концу фразы скатился на требовательно-угрожающее шипение.

Я опасливо приоткрыл один глаз, бросил взгляд на пришедшую в мои покои девушку и задержал внимание на её накидке бледного зелёно-коричневого цвета под стать её глаз. Как говорила сама сестра, к этой накидке не пристаёт никакая грязь и пыль, отчего она была очень удобной в повседневном пользовании.

– Да, Кайя, уже встаю. Кто-нибудь из родных будет ещё присутствовать на оглашении списка?
– руками я нащупал грубую ткань туники, сложенной поверх таких же грубых штанов, схватил одежду в охапку и резко сел, широко раскрыв глаза и борясь с накатившим головокружением. На кровати, выточенной из цельного пня, тело за период сна немело и теряло подвижность.

– Ты же знаешь их не хуже меня, делают вид, что принимают выбор Леса как саму собой разумеющуюся данность, и, мол, даже не сомневаются, что этот самый выбор падёт и на меня!
– сестра очевидно нервничала, да и не мудрено, получить право на проведения ритуала было сродни лотерее, сыграть в которую можно лишь раз в жизни. Либо не сыграть вовсе.

Головокружение уже прекращало донимать меня и я смог полностью сосредоточиться на беседе, не думая о том, что звон в ушах, источником которого была моя драгоценная сестра, жутко угнетал.

– Эти взрослые такие хитрые! Если ты пройдёшь, то тебя можно будет даже не хвалить - ты ведь всего лишь будешь соответствовать планке, которую они перед тобой поставили!
– я зашнуровал сандалии, споро ополоснул лицо водой из тазика, который предусмотрительно принесла проснувшаяся раньше меня Кайя, и договорил уже на пути к выходу, - А если не пройдёшь, то станешь разочарованием семьи и практически прислугой. Будешь набирать воду, мыть за нами посуду, будить меня по утрам, о-ох!
– чувствительный толчок в плечо напомнил мне, как сильно всё-таки одна из нас переживает этим утром.

Меня эти терзания пока обошли стороной, так как я был не только не родным братом Кайе, но и ещё слишком юн для обряда слияния, поэтому никаких особых надежд клан, по одним им известным причинам давшим сироте своё имя, на меня не возлагал.

Кайя и, сколько себя помню, я принадлежали одной из правящих семей.

Кайлина и Вергилий Маир. Лес, а именно так просто и незатейливо назывался наш город, вероятно, использовав это самоназвание из-за территорий давших приют нашему племени, управлялся советом, в который входило по четыре представителя каждого из главенствующих на нашей земле родов.

Маир, Велес, Веюм, Слоан, Дэвиш, и Тарес взрастили свою власть через преемственность поколений и многочисленные межродовые браки, всё более укрепляющие влияние кланов на земли и позволяющие получить лишние голоса в совете.

Был и седьмой клан - Глоа, по одним им понятным причинам отказавшийся от земель и власти, но, тем не менее, очень активно взаимодействующий с остальными кланами.

Зоны влияния были поделены основателями семей ещё с незапамятных времён, и целостность клановых территорий с тех пор не нарушалась. Лес представлял из себя круг с неровными краями, каждому из кланов досталась одна шестая территорий которого. Разумеется, с увеличением числа жителей Леса территории росли, границы расширялись, но во избежание конфликтов все семьи благоразумно увеличивали площадь своего сектора лишь всё более отдаляя его границы от центра леса, давшего нам приют.

Кланы же олицетворяли и защищали все сферы и аспекты общественной жизни, и, чтобы ещё сильнее разделить зоны влияния и сберечь тщательно хранимое равновесие, каждая из семей по негласному правилу принимала учеников и оказывала услуги лишь в своей стезе.

Маир - клан, к которому принадлежали мы с сестрой, были врачевателями. Наши лечебницы были расположены во всех уголках леса, нам были доступны тайны трав, а наши знахари владели сотнями рецептов снадобий и прекрасно разбирались в анатомии и акупунктуре. Замахнувшиеся на добычу не по силам охотники, отравившиеся волчьими ягодами игравшие дети, либо же простые жители ненароком попавшие в опасные ловушки с лихвой расставленные в охотничьих угодьях и пограничных территориях - все они находили защиту, заботу и пищу в наших домах.

– Доброе утро, юная госпожа! Я слышала, сегодня вы постараетесь приобщиться к силе Леса? Это такое счастье и повод для гордости для вашего отца!
– источником льстивых комплиментов была метущая подмостки вокруг своей лавки добрая, раздавшаяся во все стороны бабушка.

– И вам привет, тётя Дафна!
– Кайя приветливо помахала рукой женщине и ответила на её вопрос.
– Да, сегодня я в числе претендентов, и это жутко волнительно! Кажется, само ожидание страшнее отказа!

Я добродушно кивнул головой поприветствовавшей нас торговке, но не проронил ни слова. Мы шли по украшенной и подготовленной к празднику улице, приветствовали соседей и знакомых. То здесь, то там я замечал настороженные, сосредоточенные лица, в большинстве своём направленные в сторону Великого Древа под кронами которого и должна была состояться церемония. На многих домах были выставлены декоративные штандартны со стягами клана Велес.

Если клан Маир лечил болезни тела, то Велес занимался исцелением хворей душевных. Велес был родом, самым близким по духу с Маир из существующих кланов. Взвалив на свои плечи тяготы клириков и доводя до нас волю Леса, они заправляли сегодняшним торжеством - именно их устами говорил наш дом, назначая дни проведения ритуалов и одним им ведомыми знаками указывая на достойных из числа желающих. В построенных кланом храмах могли найти утешение голодные и уставшие, служители культа согревали пришедших теплом огня, добрым словом и мудрыми наставлениями.

Чаще знаки приближающегося ритуала возникали раз в год, но бывали времена, когда их число утраивалось. Выразить Лесу свою просьбу причаститься к его силе мог каждый, но с одним веским ограничением - сделать это можно было всего один раз в жизни.

Кого одобрит Лес, предугадать было невозможно - право на ритуал получали или же не получали в равной мере как представители нашей главенствующей элиты, так и самые пропащие и безнадёжные преступники. Разве что было отмечено, что Лес предпочитал более зрелых, взрослых и опытных, нежели подрастающее поколение. На одного не разменявшего двух десятков зим юнца, прошедшего отбор, обычно приходилось пять-семь более старших товарищей, многие из которых успели подержать на руках внуков. Одного этого было более чем достаточно для дрожащих от переживания пальцев восемнадцатилетней Кайлины.