Чтение онлайн

В 1840 году Долгоруков составил необыкновенный документ. Всего 12 листов — густо испещренные трудно разбираемым почерком и озаглавленные «Нотати». Они содержат заметки о декабристах.

В них не только список осужденных, но указано точное место, кто и куда отправлен в заключение. Даны географические сведения о сибирских селах, хронология перемещения декабристов из одной тюрьмы в другую, отправки их в этапном порядке в другие районы Сибири, а также на Кавказ.

В 1925 году, уже при Советской власти, эти данные, имеющие большую научную ценность, были опубликованы учеными В. Модзалевским и А. Сиверсом… Но рукопись князя Долгорукова (которая хранится теперь в

Центральном государственном архиве Октябрьской революции, высших органов государственной власти и государственного управления СССР) имеет дату — 1840 год! То есть спустя лишь 15 лет после декабристского восстания Долгоруков располагал уже самыми секретными сведениями. А эти сведения содержались лишь в папках Третьего отделения Бенкендорфа! В том самом Третьем отделении, которое князь Долгоруков называл «Всероссийской шпионницей». Именно в этот адрес и изливал он потоки иронии и гнева.

Долгоруков успел рассориться со всеми. И однажды с поклажей своих богатств и сундуками с секретными документами и рукописями он отправился за границу.

Герцен опубликовал в своем «Колоколе» в Лондоне ряд писем из переписки между царским правительством и Долгоруковым. Переписка эта велась в связи с решением правительства любой ценой вернуть в Россию бунтующего князя, который успел издать за границей книгу «Правда о России».

На бланке Русского генерального консульства в Великобритании под № 497 от 10 мая 1860 года написано следующее письмо князю: «Нижеподписавшийся управляющий генерального консульства имеет честь передать князю Долгорукову один официальный документ, и прошу оказать мне честь явиться в консульство в следующий четверг, в два или три часа пополудни. Ф. Грот».

На это письмо Долгоруков также письменно ответил: «Если господин управляющий генерального консульства имеет мне передать какой-то документ, то прошу оказать мне честь и прибыть ко мне в отель „Клариджес“ в пятницу, 13 мая, в 2 часа после обеда. Петр Долгоруков».

Следует новое письмо от консула:

«Нижеподписавшийся управляющий генерального консульства имеет поручение пригласить князя Долгорукова незамедлительно возвратиться в Россию по Высочайшей воле. Нижеподписавшийся просит князя Долгорукова уведомить его о получении сего сообщения. Ф. Грот».

Князь Долгоруков отправил в Россию следующее письмо новому начальнику Третьего отделения, своему родственнику В. А. Долгорукову: «Уважаемый князь Василий Андреевич, Вы меня зовете в Россию, но мне кажется, что, зная меня с детства, Вы бы могли догадаться, что я не настолько глуп, что явлюсь по этому требованию. Впрочем, чтобы доставить Вам удовольствие меня видеть, посылаю Вам свою фотографию, которая очень похожа на меня. Эту фотографию можете отправить в Вятку или в Нерчинск, по Вашему выбору, а сам я, Вы уж меня извините, в руки Вашей полиции не собираюсь попадаться, и она не в силах меня схватить! Князь Петр Долгоруков».

Князь оказался поистине крепким орешком для Третьего отделения. Специальным царским указом он был объявлен изменником. В ответ Долгоруков с сарказмом писал: «Родился и жил подобно всем русским дворянам, со званием привилегированного раба, в стране всеобщего рабства».

Князь Долгоруков как бельмо в глазу самодержавия. Родовитый дворянин, обладающий несметными богатствами, деньгами и недвижимым имуществом, он и владелец сундуков с документами — разоблачительными материалами об истории России и царской фамилии…

В 1861 году Долгоруков написал следующие слова:

«Всем известен высокий ум А. Герцена, его блестящее остроумие, его красноречие и замечательные способности Н. Огарева… Мы не разделяем политических мнений господ Герцена и Огарева: они принадлежат к партии социалистов, а мы принадлежим к партии приверженцев конституционной монархии. Но мы от всего сердца любим и глубоко уважаем Александра Ивановича и Николая Платоновича за их благородный характер, за их благонамеренность, за их высокое бескорыстие, такое редкое в наш корыстолюбивый век».

В. И. Ленин дал исчерпывающую и точную периодизацию русского освободительного движения, подчеркивая роль и значение декабристов.

»…Мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала — дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена. Герцен развернул революционную агитацию» [18] .

В. И. Ленин писал также: «Крепостная Россия забита и неподвижна. Протестует ничтожное меньшинство дворян, бессильных без поддержки народа» [19] .

Но то, что декабристы не обращаются за помощью к народу, совсем не означает, что им чужды его страдания и неволя. Именно потому, что им не безразлична судьба русского народа, потому что они патриоты и вольнолюбцы, они идут на штурм устоев самодержавия. Как мы уже говорили, и к ним можно отнести слова Герцена — «молодые штурманы будущей бури».

В 1912 году в статье «Памяти Герцена» В. И. Ленин писал: «Но это не была еще сама буря.

Буря, — это движение самих масс. Пролетариат, единственный до конца революционный класс, поднялся во главе их и впервые поднял к открытой революционной борьбе миллионы крестьян. Первый натиск бури был в 1905 году. Следующий начинает расти на наших глазах» [20] .

Об их любви, отношении к русскому народу можно прочитать в показаниях В. К. Кюхельбекера, других декабристов, написанных в мрачных катакомбах каменной крепости.

Здесь уместно привести следующие слова В. К. Кюхельбекера: «…Взирая на блистательные качества, которыми бог одарил народ русский, народ первый в свете по славе и могуществу своему, звучному, богатому, мощному языку, коему в Европе нет подобного, наконец, по радушию, мягкосердию, остроумию и непамятозлобию, ему пред всеми свойственному, я душою скорбел, что все это подавляется, все это вянет и, быть может, опадет, не принесши никакого плода в нравственном мире! Да отпустит мне бог за скорбь сию часть прегрешений моих… в которые вовлекла слепая, может быть, недальновидная, но беспритворная любовь к отечеству».