Чтение онлайн

Оказалось, что его способности эволюционировали за эти миллионы лет. Теперь он может подчинять себе разумы высшего порядка. Такие, как у айнов. Физически, Инраор может находиться, где угодно, он не видим для радаров, но высокочувствительные создания, типа наших Старейшин, могут его почувствовать.

И всё-таки, найти его — почти невозможно. Он может просто парить в Великом Космосе, где-то возле Антареса или в Аргэйской пустоши, может прятаться в темной материи. Но он управляет своими подчиненными в любой момент времени из любой точки Вселенной.

И управление это всегда сеет хаос. Это захват, это потребление, подчинение, уничтожение, пожирание всего, что успели создать истинные творцы. Начиная от создателя Вселенной и заканчивая обычными творческими людьми, создающими прекрасное и полезное на своих планетах каждый день и каждую минуту. Всё это — глубоко раздражает и привлекает Инраора. Ведь сам он не умеет творить ничего.

Так вот стратегия, мой дорогой друг Кэлон, заключается в том, чтобы изгнать или уничтожить самого пришельца, а не моих несчастных соратников по империи в одном отдельно взятом гнезде. А для этого мне нужно собрать совет из лучших умов этой части Космоса. Поэтому, ты, просто не лезь.

— Хорошо, я понял. Не то, чтобы я и раньше этого не понимал. Но я думал, что если уничтожить носителей, ему ведь некем будет управлять.

— Тогда ты не понял ни чер-та. — Спокойно, но по слогам произнесла я. — И напоминаю, что ты говоришь о живых людях, которых можно спасти.

— А клоны ему подчиняются? И почему тогда не все на планете ему подчинены? Как он выбирает жертв?

— Понятия не имею, но, очевидно, что он не всемогущ. Очевидно, что простой и быстрый захват сработал только лишь с ахви сотни и сотни тысяч лет назад. И что в высокоразвитых существ, он не может просто брать и заселяться, когда ему вздумается. Должны быть какие-то критерии, и я не знаю, какие. Мне не показалось, что клоны ему починены. А вот, что с Фианнасом творится нечто абсолютно не правильное, я учуяла мгновенно. При первом его приближении.

— Как это вообще происходит? С такими, как айны? — Спросил Макс.

— Очень постепенно и аккуратно. Я предполагаю, что главная проблема айнов — в наивности, отсутствии здорового скепсиса и вера в то, что все вокруг такие же добренькие, как они.

Сначала они слышат «голос свыше», который говорит самые правильные вещи на свете. Они начинают думать, что дошли до какого-то уровня просветления, где ангелы, или кто-то там ещё светлый и правильный, вступили с ними в контакт.

Очень постепенно, доверие таких горе-контактёров доводится до максимального уровня, и вот тут в его мозг небольшими порциями начинают внедряться всякие крамольные идеи. Как только жертва принимает ложное учение за верное, ловушка захлопывается. Мозг захвачен полностью, и им можно управлять.

— И какие это идеи, например?

— Например, достижение благосостояния любой ценой, потому что «себя нужно любить и доставлять себе удовольствия». Продажей любых ложных идей о том, что что-то можно получить, ничего не отдавая пространству взамен. Или идей о том, что генетические различия дают право одним чувствовать своё превосходство над другими. Достижение удовольствий любой ценой, даже при помощи создания бездушных клонов.

Господи, да посмотрите на любую планету типа Цирнардара. Да и Гарат-Нигера еще недавно была такой же. Я просто не знаю, как тут у вас на Гайе всё происходит. Что-то мне подсказывает, что приблизительно тоже самое.

— А если у человека вновь откроются глаза на ложность этого «учителя»? Он ведь может избавиться от такого наваждения?

— В этом разница между этим пришельцем и всякими духами местно-галактического разлива. Он — инородное тело в нашей вселенской экосистеме. По сравнению с ним, наши местные плохиши — ещё душки, и не лишают создание возможности отмотать своё плохое поведение назад, увидеть правду и избавиться от их сетей. Местные духи и их ловушки — всего лишь ещё один тренажёр души по прохождению уроков лжи и правды.

Но если ты попался в лапы к такому могущественному захватчику из Серой Вселенной — это уже никакой не тренажёр и не игра. И у них есть надежда только на нас. Понимаешь, Кэл? Мы не можем его спугнуть, не можем выдать своего знания о нём, хотя он уже и видел меня здесь. Но он еще не знает, что я добралась до вас и скоро доберусь до Межгалактического совета. А, может, просто уверен в том, что мы ничего не сможем с ним сделать. Не знаю. Тем более, нужно раздобыть больше информации. Но я верю, что что-то мы сделать сможем!

А где, вообще, Илай?

— Собирает команду и вызывает для тебя следующий эвакуатор.

— А как же портал?

Макс как-то неопределённо хмыкнул.

— Ну, тут такое дело. Его мощности хватает только на несколько перемещений в год. И сейчас он, как бы разряжен. Энеону нужно время.

— Отлично! И вы ещё нас обвиняете в некомпетентности. Хотя бы сообщение через этот портал послать можно? Я не хочу торчать тут несколько месяцев пока оно пройдет обычными червоточинами. Мне бы мог помочь один мой вороватый друг, коллекционирующий принадлежащие мне порталы.

— Если ты об Ийеррэйто, то я уже связался с ним. — На кухню зашёл Илай.

— А откуда вы?

— Ну, он айгэнт, наша мать айгэнт. Не наводит на мысли?

— А что все айгэнты во Вселенной обязаны быть знакомы?

— Он наш дядя.

Не Космос, а какое-то большое село, где все друг друга знают.

— Дядя сказал, что у него действительно есть возможность добраться к тебе за пару дней.

— Почему так долго?

— Он предвидел этот вопрос, и просил передать, что «не таскает за собой портал в кармане, и сейчас находится довольно далеко от него. Что ему нужно собрать с собой весь балаган из никчемных императоров Аттрактора, и что он не твой личный секретарь, и ты должна будешь ему за это ещё одну услугу».

— Старый брюзга. Когда мы выдвигаемся? Можно воспользоваться вашим регенератором?

Илай удивился, но проводил меня в медотсек.

— Пользоваться умеешь?

Я только закатила глаза. Он задержался и уставился на меня.

— Вы с Йером?

— Илай. Хватит задавать этот вопрос. Я благодарна за то, что вы мне помогаете. Хотя все, что здесь происходит — наша общая проблема. Но моя личная жизнь тебя не касается.

— Ну, а я хочу, чтобы касалась. — И он действительно прикоснулся к моей щеке.