Дефект
Шрифт:
– Это точно?
– Абсолютно.
– В таком случае, закончилось время, когда я ходил тренироваться один, – он усмехнулся. – Они все имеют возможность уходить ночью?
– Астэ. Даже если не имеют, то найдут.
В этот момент огонь в его глазах стал виден наиболее явно. Астэ даже вздрогнул – такой это был взгляд. И куда только делся прежний, пугливый и осторожный Лэнги. Хотя… это и впрямь казалось далеким прошлым; теперь он – Лайи (тут Астэ даже мысленно запнулся), теперь он – часть собственного народа. Эта черта была настолько необычной, настолько новой в этих отдаленных друг от друга людях, что Астэ, помимо удивления, испытал к ним невероятное уважение.
Тут на какое-то мгновение лицо Лэнги переменилось, а глаза снова стали наивно-грустными. Он осторожно спросил, глядя в лицо Астэ:
– Кстати, а… а с тобой все хорошо?..
«Черт», – подумал тот, а вслух сказал:
– Да, совершенно.
– Ты извини, если что, это я так спросил… А то у тебя глаза так посинели…
– Я просто слишком долго смотрел на солнце, – мрачно ответил Астэ.
***
– О, пресвятое будущее нашей превеликой Империи, ну почему ты такой придурок! – закатил глаза Гэрет, отпив глоток свежеприготовленного кветта. – Ты даже это сделать нормально не можешь!
Астэ стоял перед ним, изо всех сил недоумевая, как он мог перепутать ингредиенты.
– Ну неужели мне придется использовать для этого специальный автомат, ты за кого меня принимаешь вообще?.. Стоило одному заболеть – так все, зверушка ты экзотическая безрукая…
– Я прошу прощения, это было сделано не нарочно. Я по ошибке положил не тот компонент. Если позволите, я сделаю новый – это не займет много времени.
– Новый ты, конечно же, сделаешь, куда ты денешься… Фу, ну невозможно же пить. Сам вот и выпей, я посмотрю.
– Может, не стоит?..
– Нет, очень даже стоит. Если это запорол, хоть повеселишь меня зрелищем. Держи.
Астэ посмотрел на темную поверхность отвратительной жидкости. Он не представлял, как будет это пить.
– Погоди, я что-то придумал! – хихикнул имперец. – Этрэ!
Сверху послышалось шуршание, затем слабый голос. Гэрет продолжил:
– Ты не сдохнешь там, если быстренько принесешь мне мою накидку?
Послышались торопливые шаги. Вскоре Этрэ стоял перед имперцем, держа накидку в руках. Он мельком посмотрел на Астэ, который стоял со злополучным стаканом в руках и искренне не понимал, что сейчас должно произойти. Во взгляде Этрэ было сочувствие.
– Ну все, иди, чего встал.
После того, как тот ушел, Гэрет сказал:
– Я эту накидку все равно выкинуть собирался. Так что давай, надевай. Будет пародия на человека, – он рассмеялся, и от удовольствия чуть ли не потирал руки.
– Но нам ведь не полагается носить имперскую одежду, – тихо проговорил Астэ.
– Тут я решаю, что тебе полагается, а что нет. Благодарен мне должен быть вообще-то!
Со вздохом Астэ надел накидку. Собрался было быстро, залпом выпить, но треклятый имперец снова его прервал.
– Постой, не так скоро, я еще кое-что придумал! О, ну какая умора… В общем, перед тем, как выпить – помни, целый стакан – скажи: я – презренный раб, и я облачаюсь в эти одеяния и пью этот священный напиток в надежде, что это сделает меня человеком!
Несколько секунд Астэ смотрел на того, как на идиота. Это и впрямь было очень странно. Потом он подумал, что лучше уж так, чем быть потом избитым. Он решил отключить все эмоции и поскорее все это закончить.
– Я – презренный раб, и…
– Ну-у, что за отвратительная игра. Ты хочешь мне веселье испортить? Живее! Эмоциональнее!
«Пожалуй, когда-нибудь, пока он будет спать, я воткну нож ему в глотку и прокручу трижды. Будет тебе игра; надеюсь, после этого ты от меня откопаешься».
Астэ понадежнее запахнул накидку, присел на одно колено и поднял стакан кверху. Гэрет с интересом наблюдал.
– Я – презренный раб, – на этих словах он резко опустил голову вниз, приложив ладонь ко лбу, – и я облачаюсь в эти одеяния и пью этот священный напиток в надежде, – он задрал голову кверху, к стакану, и приложил вторую руку к груди, – что это сделает меня человеком!!!
После этих слов он резко поднес стакан ко рту, зажал нос рукой и стал пить большими глотками. Первое, что он почувствовал, это то, как обожгло горло; по мере того, как он пил, жгло все сильнее, казалось, сейчас будет невозможно дышать. Хотелось откашляться; по лицу текли слезы. Сквозь свои страдания он слышал хлопки рукой об руку и подбадривания.
Нечеловеческими усилиями Астэ заставил себя допить до конца; как только стакан опустошился, он вскочил и стремглав выбежал в сад под неистовый хохот имперца. В саду он прокашлялся и содрал с себя злополучную накидку, кинув на землю; затем, используя энергию, разорвал на две части, потом на много частей; затем она вспыхнула синем пламенем, и вот уже от нее и вовсе ничего не осталось.
***
– Астэ, а что у тебя с голосом? – спросил Лэнги, когда они ночью шли на тренировку.
– Да так… воду холодную пил, – сказал он и закашлялся; в горле до сих пор жутко першило.
А еще он отметил, что это очень мило со стороны Лэнги не называть его новым именем, вынуждая произносить свое собственное в ответном обращении.
Он невероятно волновался перед первой тренировкой. Ему было страшно, что ничего не выйдет и ему попросту не поверят. В какой-то момент он даже подумал, что берет на себя слишком большую ответственность; но мысли о том, что оставлять все, как есть, ни в коем случае нельзя, вернули ему уверенность. Он обязан сделать все, что в его силах.
Вот перед ним стоят люди. Хлопают глазами; смотрят доверчиво, некоторые будто разглядывают с интересом. Тут Астэ понял, что нужно им, наверное, что-то сказать, а он даже не знает, что. Растерявшись окончательно, он резко вытянул в сторону левую руку, сосредоточился изо всех сил – и вот уже неподалеку в земле зияла дымящаяся воронка.
– Вы так же можете, – коротко сказал он. – А теперь пройдемте за мной, я покажу, откуда берется эта энергия.
Мягкий свет цвета циан падал на полные внимания и концентрации лица. Некоторые люди задумчиво поглаживали каменистые стены пещер, на которых влага скапливалась в виде росы, потихоньку стекавшей вниз, поблескивая.