Чтение онлайн

Всё это время Джастин не покидал меня, решив, что оставлять меня одного опасно для здоровья.

– Они не умрут? – спросил Джастин, глядя как Гриффиндорцы загружают в мешок пятьдесят полулитровых бутылок.

– Наши взяли десять...

– Так мало? – удивился Финч-Флетчли.

– Ящиков!

– А? – это всё, что смог выдавить из себя Финч-Флетчли, смотря на меня глазами, размером с блюдца.

– Я не враг своему здоровью. Сказали десять, я принёс десять.

– Но разве столько можно выпить? – Финч-Флетчли был очень впечатлён.

– Уверен, они потом ещё за добавкой придут. Будут пить, как истинные римляне: напьются, если больше не лезет, животом о стену почешутся и ещё раз напьются. Потом с унитазом пообщаются, и снова будут пить... Потом в ход зелья пойдут, и снова будут бухать... Седрик же чемпион!

Мы молча шли в сторону общежития.

– Слушай, я тут подумал, а откуда у тебя столько бутылок из-под сливочного пива? – спросил Джастин.

– Домовики по всей школе собирают, моют и мне приносят. Ты просто не представляешь, сколько всего можно раздобыть в школе, если это считается мусором. Вот древесины у домовиков не допросишься, поскольку дрова для топки каминов, то есть имущество школы, поэтому приходится самому чурки у Хагрида заимствовать, чтобы пробки для бутылок трансфигурировать.

В гостиной Пуффендуя стоял невероятный шум, все столы были уставлены едой, поскольку не я один такой умный, что собирал еду со стола, плюс кухня рядом, а домовые эльфы – классные ребята, готовые всегда накормить страждущих.

Декан даже не стала заходить к нам, поскольку знала, что тут будет происходить вакханалия, да к тому же преподаватели наверняка сами сейчас квасят по-чёрному.

Начиналось всё довольно пристойно, для младшекурсников кто-то в Хогсмите купил несколько ящиков слабоалкогольного Сливочного пива, его пили третий и четвёртый курсы. Для первого и второго курсов на стол были выставлены газировки производства обычных людей, видимо народ распотрошил заначки, поскольку в Хогсмите такого не достать. А начиная с пятого курса и старше, все пили мой самогон. Из четвёртого курса лишь Эрни Макмиллан выпил полстакана виски, его сразу развезло, и парень ушёл спать.

Ближе к десяти вечера многие уже были сражены зелёным змием. Почти все студенты до четвёртого курса к этому времени разошлись по спальням. Мы общались с Джастином, и тут к нам подошёл семикурсник и по совместительству староста факультета Габриэль Трумэн, за ним следовал его друг, семикурсник Энтони Риккет, спортивного телосложения брюнет с болотного цвета глазами на мужественном лице, отдалённо похожем на лицо Арнольда Шварценеггера.

– Хей, мелкие, как дела? – добродушно спросил пошатывающийся от выпитого алкоголя Трумэн.

– Отлично, Габриэль.

– Габ, ты чего до пацанов докапываешься, – добродушно спросил приятеля Риккет, которого штормило не меньше.

– Всё пучком, Тони, – пьяно ответил Трумэн, – просто узнаю, всё ли нормально у парней. Мелкие, мы идём покурить свежим воздухом, хотите с нами?

– Я с удовольствием. Джастин, ты как?

– Гарри, давай без меня, – Финч-Флетчли широко зевнул. – Что-то я устал, так что лучше спать пойду.

Но нам пришлось немного повременить с покиданием гостиной, поскольку в этот момент шестикурсница Хелен Саммерс, очаровательная шатенка со стройной фигурой, серыми глазами на утончённом лице и грудью второго размера, дошла до кондиции.

– Ю-ху! – воскликнула Саммерс. – Дайте музыки, я буду танцевать стриптиз для нашего чемпиона.

В зале почти мгновенно наступила тишина, у кого-то оказалась приготовлена музыкальная шкатулка, так что вскоре из неё донеслась приятная медленная мелодия, а все студенты устремили взгляды на Хелену. Девушка начала плавно танцевать под музыку, снимая с себя элементы одежды. Народ ликовал, свистел, хлопал, все были счастливы от лицезрения подобного зрелища. Танец продолжался минут пять, пока Саммерс не осталась в одних трусиках. А закончилось всё тем, что девушка прямо в таком виде прилегла на стол с едой, при этом каким-то чудом не задев ни одной тарелки и бутылки, и попросту уснула. Подруги собрали разбросанную одежду девушки и саму Хелену, после чего понесли её в спальню. Когда девушки скрылись в женской части общежития, веселье вернулось на прежние рельсы.

Джастин, который впервые наблюдал подобное зрелище, до сих пор стоял с распахнутым от удивления ртом, а выражение его лица, можно было интерпретировать как СЧАСТЬЕ.

– Классные сиськи.

– Ага, – согласился со мной Трумэн.

– Эрни многое упустил, уйдя спать раньше, – выдал Джастин.

Оглядев гостиную в надежде на подобное развлечение и не найдя признаков очередной дошедшей до нужной кондиции девушки, мы с Трумэном и Риккетом направились на улицу, а Джастин отправился спать.

На улице парни угостили меня папиросой, я затянулся и почувствовал кисловатую горечь, от которой тут же закашлялся.

– Парни, это что, канабис?

– Ага! – Трумэн расплылся в улыбке. – Позаимствовали в ингредиентах, чтобы праздник стал забористей.

– Просто признайся, Габ, – неодобрительно сказал Риккет, – тебе было интересно посмотреть, что будет, если накурить и напоить карлика.

– Угадал, Тони, – не стал отрицать Трумэн.

– Понятное дело. Все хотят набухать карлика. Когда в бар заходит карлик и красивая девушка, то все смотрят на карлика, игнорируя красавицу, и думают: «Вот тот, кого я сегодня набухаю!». Но на самом деле в пьяном карлике нет ничего такого. Когда я выпиваю, то происходит то же самое, что и с любым человеком: я становлюсь эмоциональным, появляется тяга найти приключение на пятую точку, могу позвонить бывшей и хочу устроить групповуху.

Косяк я не стал курить, попросил парней заменить на обычную сигарету. Я привык по старинке водочку пить, так что наркоту не приветствую, хоть и торговал ею.

Когда мы вернулись в гостиную, там громко играла бодрая мелодия, все студенты освободили центр помещения и несколько старшекурсников трансфигурировали чашку с водой в маленький бассейн, а затем увеличили его до размеров полноценного бассейна, так что в центре гостиной красовался бассейн.

Один из парней разделся до трусов и прыгнул в бассейн. Все радостно завизжали.

Я достал из кармана пергамент, трансфигурировал его в табличку и фломастером подписал оную, после чего установил возле бассейна.

На табличке красовалась надпись:

«Вход девушек в воду исключительно с обнажённой грудью!»

Одна из девушек разделась до нижнего белья и полезла в воду. Но её остановил Трумэн.

– Хей-хей-хей, так нельзя! – воскликнул Габриэль Трумэн. – Посмотри на табличку. Такие правила, это не я их устанавливал.

Девушка хмыкнула, пожала плечами, без стеснения стянула с себя лифчик и дальше полезла в воду, что вызвало массу восторга у окружающих.