Чтение онлайн

Рассказал, например, об Артёмке.

— Тащи его к нам, — велела Анюта.

С тех пор Артёмка плавал на носу «Трэмпа»…

А в августе всё это кончилось. Сразу, в одну неделю. Сначала уехала в Пермь Анюта. Она подала заявление на какие-то курсы, чтобы стать корабельным радистом и плавать по рекам и морям.

— Крику дома было! «Десятый класс не кончила, куда-то срываешься!» А я всё равно… На аттестат я в вечерней школе сдам.

— А я как? — шёпотом спросил Славка.

— Ну, Комарик… Ты чего? Я тебе писать буду… Ты в том году сам станешь рулевым!

Через несколько дней после Анюткиного отъезда закрыли спортивную базу. То есть не совсем закрыли, а соединили с большим заводским яхт-клубом, но клуб этот находился в двадцати километрах, на другом озере. Славка понимал, что в такую даль он ездить не сможет.

Бородатый Виктор Семёнович грустно объяснил Славке, что в парке решено строить красивую набережную, а их дощатый домик и пирсы снести, потому что они портят пейзаж.

— Кому она нужна, эта набережная!

— Нас с тобой, Славка, не спросили. Ничего не поделаешь, это форс-мажор.

— Что?

— Иначе говоря, действие непреодолимой силы. Есть такое морское понятие. Это когда стихия сильнее и люди уже ничего не могут сделать.

— Но здесь же не стихия!

— Всё равно форс-мажор, Славка. Обстоятельства сильнее нас.

«А кто теперь будет ходить на „Трэмпе“»? — хотел спросить Славка, но не смог. Он стиснул зубы, вытащил из кладовой два флага и поднял их на сигнальной мачте.

Один флаг был сине-белый, в шахматную клетку. Он означал букву «N» и назывался «Новэмбэр». Второй состоял из пяти полос: по краям синие, потом белые, а посередине красная. Он соответствовал букве «C» и носил имя «Чарли». Когда их поднимают вместе, получается сигнал NC. Это значит, что люди израсходовали силы и, если не будет помощи, корабль пойдёт ко дну.

Виктор Семёнович увидел флаги и взъерошил большой ладонью Славкины волосы.

— Не поможет это нам, мой капитан. Да и бедствия особого нет.

Только у нас двоих неприятность: ты без плаваний останешься, а я из начальства пойду в рядовые тренеры…

Славка и сам понимал, что ничего уже не поможет. И флаги поднял просто так. В знак протеста, что ли…

— Ладно, переживём как-нибудь, — утешил его Виктор Семёнович.

Но переживать было трудно. Славка горевал. И как раз в один из этих дней, мама сказала:

— Если уж так получилось, не переехать ли нам в Усть-Каменск? — Зачем? — Большой город… Театры, музеи. Окончишь школу — под боком институты.

Нужны были Славке эти институты, как в днище дырка. А никакой мореходки в сухопутном Усть-Каменске, конечно, нет.

Но мама продолжала уговаривать.

Славка грубовато сказал:

— Кому мы там нужны…

Мама очень смутилась:

— Видишь ли… Туда переехал Константин Константинович. Он работает в филармонии… Ну и… Я давно хотела с тобой побеседовать… Короче говоря…

— Короче говоря, он сделал тебе предложение, — снисходительно сказал Славка.

В Усть-Каменске перед первым сентября мама купила Славке новый портфель. Вместо потрёпанного ранца. Портфель был большой, коричневый, с двумя блестящими замками и кожаной пряжкой посередине.

— Смотри, — смеясь, говорила мама, — у портфеля лицо. Замки — как два глаза, а пряжка вместо носа. Похоже?

Славка слегка улыбнулся: похоже.

— Выразительная физиономия, — продолжала мама. — Мне кажется, она будет говорить о твоих успехах. Если всё хорошо — будет весёлая. Если чего-нибудь натворишь или получишь двойку — тоже всё на ней отразится. Так что лучше не скрывай свои грехи.

Славка пожал плечами. После истории со «Справочником вахтенного офицера», которая случилась давным-давно, он ничего никогда от мамы не скрывал. Вернее, почти ничего. Бывали, конечно, редкие случаи, когда он помалкивал. Например, о том, как они с Анютой во время крепкого шквала перевернулись посреди озера и бултыхались в волнах минут пятнадцать, пока не подлетел на взмыленной моторке перепуганный Виктор Семёнович… Славка не болтал об этом, чтобы маме не почудилось, что он был на краю гибели.

А про оценки и про школьные дела он всегда рассказывал. Тем более что и скрывать было нечего.

Но всё же мамины слова про лицо портфеля он запомнил. Казалось иногда, что портфель поглядывает на хозяина с усмешкой и даже пренебрежительно. Это могла заметить и мама. И Славка привык ставить портфель носом к стенке.

Он не щадил портфель. Ездил на нём с ледяной горки, пинал, когда были горькие минуты, и два раза дрался им с врагами. Кроме того, он провертел внизу дырку, чтобы живущий в портфеле Артёмка не сидел в полной тьме и мог хоть одним глазочком глянуть на белый свет.

Через год портфель выглядел так, словно его раскопали в древнем кургане.

В этом году, когда Славка первый раз собрался в новую школу, бабушка Вера Анатольевна осторожно сказала:

— Какой он у тебя, Славушка… подержанный. Хочешь, я тебе новый куплю?

— Спасибо, Вера Анатольевна, я к нему привык.

Он и в самом деле привязался к портфелю, хотя сначала его не любил.

Вера Анатольевна вздохнула:

— Ну, привык так привык…

И отошла.

Она всегда так: скажет что-нибудь, повздыхает и отойдёт. Или захочет его по голове погладить и руку на полпути остановит. Славку это, по правде говоря, слегка раздражало. И ещё раздражало, как она жуёт губами, прежде чем сказать что-нибудь. Или начнёт что-то искать в своём шкафчике и копошится, звенит многочисленными пузырьками с лекарствами. А ты стой и жди…