Чтение онлайн

И я попросил какую-нибудь емкость для воды.

– Термос или сифон?
– вежливо уточнил старшой.
– Пива не хочешь? А бабу?

Но через полчаса все-таки пришел парнишка Витя и подарил мне большую пластиковую бутылку из-под колы, сказал глупо и виновато:

– Ты на нас не обижайся. У нас задание.

– У меня тоже, - сказал я.
– За бутылку спасибо. Удружил. Я тебя за это не убью.

Один день я пропустил - мне нужен был конвоир поглупее, я уже наметил его.

Он пришел за мной, когда стемнело, лучше и не надо.

Мы вышли из здания, пересекли тесный дворик, чуть освещенный несколькими окнами и висящей в дальнем углу слабенькой лампочкой под жестяным конусом. Но туда-то я не побегу - не успею, и все-таки светлее там. Мишенью не хочу быть. А побегу я вон к тому битому «жигуленку», что сиротливо прижался вплотную к стене.

Я вышел из кабинки и стал заливать воду в бутылку. Конвоир терпеливо ждал. Я потуже завернул пробку и ахнул его бутылкой сначала в лоб, а потом в затылок. Он молча ткнулся мордой в писсуар. Я вынул из его кобуры пистолет, сунул за пояс. Прихватил его руку наручниками к трубе писсуара, бросил в окно урну и бросился за ней сам. Упал удачно. Вскочил, побежал к ограде: на капот, на мятую крышу машины, подтянулся, кряхтя от боли, и свалился по ту сторону забора, в темный прекрасный парк.

В забор, с той стороны, ударила бесполезная очередь.

Быстрым шагом я пересек парк и вышел на чуть освещенную улицу. Остановил такси.

– У меня нет с собой денег, - сказал я таксисту, - я расплачусь с вами дома.

Он пригляделся ко мне, зло усмехнулся:

– Как же - расплатишься! Ступай откуда пришел, - и резко тронул с места.
– В свой «Белый дурдом». Погрейся на угольках.

Догнал бы я его парой пуль без сожаления, да пистолет выронил, когда переваливался через забор, а поискать его времени не было… Ну пусть еще поживет…

У меня не было иного выхода, я продолжал ловить машину. Вряд ли, конечно, возьмет меня кто-нибудь в таком виде. Другие времена, другие и люди.

Но я ошибся. Эту машину я не останавливал. Она сама притормозила, и водитель, распахнув дверцу, спросил:

– Куда вам ехать? Садитесь скорей!

Домой нельзя, наверняка меня там будут

ждать. Я назвал адрес Прохора. Все равно ведь надо его вытаскивать. Если еще не поздно.

– Оттуда?
– спросил водитель, когда мы подъезжали.

– Вам лучше этого не знать.

– Я сам у «Останкино» был. Еле ушел из-под пулеметов.

Мужик попался толковый.

– Вас подождать на всякий случай? Дверца будет открыта.

– Пожалуй, не стоит. Если меня там встретят, мне уже не уйти.

– Желаю удачи.
– Он протянул мне руку.
– Сигареты возьмите.

– Спасибо.

Я поднялся двумя этажами выше Прохоровой квартиры и стал медленно спускаться. Ничего подозрительного. Я позвонил.

Дверь открыл Прохор.

– Леша? Откуда ты? Ах, да.
– Он явно был не в себе, в каком-то затянувшемся шоке.

– Собирайся, Проша, пора и нам отдохнуть. Поедем ко мне, в загородное имение. Вот-вот за тобой придут.

– Пусть приходят. Мне все равно. Как после этого жить?

– А мне не все равно. Я тебя не отдам. Собирайся.

– Ты хоть умойся.

– Да, конечно, найди мне во что переодеться. И какую-нибудь пудру. Или крем. И бритву дай.

Я сбросил с себя все на пороге и пошел под душ. Вода словно хлестала меня проволокой, я чуть ли не визжал от боли.

Прохор принес старые джинсы и нервно мял их в руках, пока я брился, и все приговаривал:

– Как жить теперь? Как жить? Разве можно?

– Прежде всего штаны мне давай. Я такие вопросы без штанов не решаю. И поищи у супруги какой-нибудь грим, - напомнил я.
– И документы, что я у тебя оставлял.

– Здорово тебя отделали, Леня. Тебе в больницу надо, а не за город.

– Шевелись, Проша, шевелись, иначе и ты такой же будешь. Дай же штаны наконец.

Я привел себя в относительный порядок, выбросил свои вонючие окровавленные тряпки в мусоропровод, сварил и выпил кофе.

Прохор, причитая, сновал по квартире, таскал за собой чемодан, что-то складывал в него, потом вываливал на пол и снова что-то собирал.

– Проша, - намекнул я, - не на курорт едем. Самое необходимое бери, в авоську.

– Но рукописи, Леня. Разве можно их оставлять им?

Длинный требовательный звонок и угрожающие удары твердым в дверь прервали наши споры.

Я примерился, повернул Прохора, подвинул чуть в сторону и ударил. Расчетливо - в нос, чтобы он сразу залился кровью. И упал он хорошо - свалил сервировочный столик с чашками и кофейником и стул. Я сбросил на пол и его любимую вазу.

– Не вставай, Проша.

Решительно распахнул дверь. На площадке двое, вооруженные, в форме; за их широкими плечами - кто-то в штатском, рука в кармане плаща.

– Русаков?
– Ладони плотнее обхватили рукоятки автоматов.

Я дружелюбно, понимающе, без опаски сделал шаг назад:

– Заходите, ребята. Как раз с ним разбираюсь, - и демонстративно потер костяшки правой руки.

Мы вошли в комнату. Картина была убедительной. Прохор успел размазать кровь по лицу, корчился на полу среди разбитых и разбросанных из чемодана вещей.

– Вы за ним, что ли? Не отдам, ребята, - я первый.
– Я по-хозяйски достал из бара бутылку, разлил водку по фужерам.

– Добро, - сказал штатский, хлопнув водки и пнув Прохора носком ботинка.
– Из коричневого красного сделал. Спроси его за одно - где Серый? Он должен знать, корешуется с ним.

– Серый - это который? Не сыщик Сергеев из областного управления?

– Ну! Он самый. Предатель. Мокрушник. К нему особый счет.

– Спрошу, - пообещал я многозначительно.
– Все равно вопросов много.