Давилка

Стивен Кинг

Давилка

Инспектор Хантон появился в прачечной, когда машина скорой помощи только что уехала - медленно, с потушенными фарами, без сирены. Зловеще. Внутри контора была заполнена сбившимися в кучу молчащими людьми; некоторые плакали. В самой прачечной было пусто; громадные моечные автоматы в дальнем углу еще работали. Все это насторожило Хантона. Толпа должна быть на месте происшествия, а не в конторе. Всегда так было - для людей естественно любопытство к чужому несчастью. А это явно было несчастье. Хантон чувствовал спазм в желудке, который всегда появлялся у него при несчастных случаях. Даже четырнадцатилетнее отскребывание человеческих внутренностей от мостовых и тротуаров у подножия высотных домов не помогло справиться с этими толчками, будто в животе у него ворочался какой-то злобный зверек.

Человек в белой рубашке увидел Хантона и нехотя приблизился. Он напоминал бизона вросшей в плечи головой и налившимися кровью сосудами на лице, то ли от повышенного давления, то ли от излишне частого общения с бутылкой. Человек пытался что-то сказать, но после пары неудачных попыток Хантон прервал его:

– Вы владелец? Мистер Гартли?

– H-нет...нет... Я Станнер, мастер. Господи, такое...

Хантон достал блокнот:

– Пожалуйста, мистер Станнер, опишите подробно, что у вас произошло.

Станнер побледнел еще больше; прыщи у него на носу темнели, как родимые пятна.

– Я обязательно должен это сделать?

– Боюсь, что да. Мне сказали, вызов очень серьезный.

– Серьезный.
– Станнер, казалось, борется с удушьем, его адамово яблоко прыгало вверх вниз, будто обезьяна на ветке.
– Миссис Фроули... умерла. Боже, как бы я хотел, чтобы здесь был Билл Гартли.

– Так что же случилось?

– Вам лучше пойти посмотреть, - сказал Станнер.

Он отвел Хантона за ряд отжимных прессов, через гладильную секцию и остановился у одной из машин. Там

он махнул рукой.

– Дальше идите сами, инспектор. Я не могу на это смотреть... не могу. Простите меня.

Хантон зашел за машину, чувствуя легкое презрение. Они работают в паршивых условиях, прогоняют пар через кое-как сваренные трубы, пользуются смертельно опасными химикатами и вот - кто-то пострадал. Или даже умер. И теперь они не могут смотреть. Тоже мне...

Тут он увидел это.

Машина еще работала. Никто ее так и не выключил. Потом он изучил ее слишком хорошо: скоростной гладильный автомат Хадли-Уотсона, модель 6. Длинное и неуклюжее имя. Те, кто работал здесь среди пара и воды, называли ее короче и более удачно - "давилка".

Хантон долго смотрел на нее, и наконец с ним впервые за четырнадцать лет службы случилось следующее: он отвернулся, поднес руку ко рту и его вырвало.

– Тебе нельзя много есть, - сказал Джексон.

Женщины зашли внутрь, ели и болтали, пока Джон Хантон и Марк Джексон сидели на лавочке возле кафе-автомата. Хантон на такое заявление только усмехнулся: он в этот момент как-то не думал о еде.

– Сегодня еще один случай, - сказал он, - очень скверный.

– Дорожное происшествие?

– Нет. Травма на производстве.

– Нарушили технику безопасности?

Хантон ответил не сразу. Лицо его невольно скривилось. Он взял банку пива из стоящей между ними сумки, откупорил и отхлебнул разом половину.

– Я уверен, что ваши умники в колледже ничего не знают об автоматических прачечных.

Джексон фыркнул.

– Кое-что знаем. Я сам как-то летом работал на такой.

– Тогда ты знаешь то, что называется скоростной гладильной машиной?

Джексон кивнул.

– Конечно. Туда суют все, что надо разгладить. Такая большая, длинная.

– Вот-вот, - сказал Хантон.
– В нее попала женщина по имени Адель Фроули. В прачечной.

Джексон выглядел озадаченным.

– Но... этого не может быть, Джонни. Там же есть планка безопасности. Если сунуть туда хотя бы руку, планка поднимется и отключит машину. Во всяком случае, у нас было так.

Хантон кивнул.

– Так и есть. Но это случилось.

Хантон закрыл глаза и в темноте снова увидел скоростную гладильную машину Хадли- Уотсона, какой она была в то утро. Длинная прямоугольная коробка, тридцать на шесть футов. Под загрузочным устройством проходил брезентовый транспортер из четырех лент, который шел за планку безопасности, чуть поднимался и затем спускался вниз. По транспортеру отжатые простыни прокатывались между двенадцатью громадными вращающимися цилиндрами, которые и составляли большую часть машины. Шесть сверху, шесть снизу, они сжимали белье, словно тонкий слой ветчины между толстенными ломтями хлеба. Температура пара в цилиндрах могла доходить до трехсот градусов. Давление на белье, поступавшее по транспортеру, равнялось восьмистам фунтам на квадратный фут.

И миссис Фроули попала туда. Стальные цилиндры с асбестовым покрытием были красными, как пожарные ведра, и горячий пар, выходивший из машины, пах кровью. Кусочки ее белой блузки, голубых брюк и даже белья все еще вылетали из машины с другого конца, большие рваные лохмотья, с жуткой аккуратностью разглаженные. Но даже это было не самым худшим.

– Я попытался все это собрать, - сказал он Джексону. Но человек ведь не простыня, Марк... Что я видел... что от нее осталось, - как и злополучный мастер, он не мог закончить фразу.
– Они сложили ее в корзину, - сказал он тихо.

Джексон присвистнул.

– И кому же за это влетит? Прачечной или инспекции?

– Пока неизвестно, - ответил Хантон. Жуткое зрелище все еще стояло у него перед глазами: шипящая, стучащая и дрожащая давилка, кровь на зеленых стенках длинной коробки, и этот запах...
– "Это зависит от того, кто сломал эту проклятую планку безопасности, и при каких обстоятельствах".

– Если виновато начальство, они смогут вывернуться?

Хантон невесело усмехнулся.

– Женщина умерла, Марк. Если Гартли и Станнер виновны в небрежности, они пойдут под суд. Не имеет значения, с кем они там знакомы в городском совете.

– Ты думаешь, это их вина?

Хантон вспомнил прачечную, плохо освещенную, с мокрым и скользким полом, со старыми машинами.

– Похоже на то.

Они вместе поднялись, чтобы идти.

– Расскажешь, чем это кончится, Джонни, - сказал Джексон, - Это интересно.

Хантон оказался не прав насчет давилки; она оказалась исправной.

Шестеро государственных инспекторов осмотрели ее в ходе расследования снизу доверху. Безрезультатно. Они констатировали, что причиной несчастного случая была неосторожность.