Чтение онлайн

Тем не менее, опыт маргинализации целого континента «пришелся по душе» мировому правительству в качестве приемлемого образца нейтрализации незападного человечества.

Самым опасным для мирового правительства сейчас является вызов политического Ислама. Эта теолого-политическая система жестко отрицает весь порядок западных идеологических ценностей как в формате традиционной метафизики, основанной на пантеизме и доминировании в духовной сфере клерикальной касты, так и в формате светского либерализма и атеизма, в рамках которых человек является самодостаточной высшей ценностью, не имея при этом никакой другой цели кроме собственного благополучия.

Политический Ислам отрицает спекулятивную экономику, социальную несправедливость, узурпацию знаний в руках класса избранных правителей, то есть все то, что составляет главные механизмы западной Системы.

Система в ответ разрабатывает план нейтрализации политического Ислама, который уже сегодня становится идеологической надеждой немусульманских масс Третьего мира и многих интеллектуалов самого Запада.

Эта нейтрализация должна осуществиться через проект «Халифата». Западные геополитики обращаются к опыту, прежде всего, последнего Халифата – Османской империи, который позволил нейтрализовать Ислам как дестабилизирующую мировой порядок силу и сделать из Халифата фактически партнера Запада по контролю над мировой исламской общиной.

Вывод четырех пятых человечества за рамки истории, создание супер-гетто по образцу сегодняшней центральной Африки, к которой присоединятся Южная Америка и Азия, приведет к тому, что у Запада будет перекрыт очень важный источник экономического благополучия. Процветание Запада зиждется на отчуждении человеческого ресурса у незападной части мира, что возможно постольку, поскольку существует глобальная экономическая система.

Ликвидация политических амбиций Третьего мира, отказ от мобилизационных социальных технологий в его отношении приведут неизбежно к обвалу экономического благополучия большей части населения на самом Западе. Миф о золотом миллиарде будет развеян с того момента, как основная масса людей будет заключена в планетарное супер-гетто. В этом случае большая часть золотого миллиарда окажется оловянной.

Именно после этого возникнут условия для новой революционизации западных масс, угроза чего была успешно преодолена мировым правительством в итоге Второй Мировой войны и «железного занавеса». Впервые после разрушения социализма на Западе возникнут предпосылки массового социального бунта именно в тот момент, когда мировое правительство, казалось бы, решит проблему «бескризисной истории».

Нестабильность на этом пути обострится еще и тем, что разделение мировой цивилизации на мегаполис и супер-гетто потребует упразднения США в качестве мирового лидера и одновременно мирового жандарма. США играют эту роль именно потому, что выступают в качестве некоего центра, апеллирующего ко всему человечеству, параллельно демонстрируя критическое оппонирование «старому Западу». После того, как большая часть мира утратит, по замыслу мирового правительства, исторический и политический смысл, Соединенные Штаты будут демонтированы как отдельный проект, а их военно-технологический ресурс взят под непосредственный контроль Системы.

Однако важнее ухода США с исторической сцены в качестве лидера будет упразднение их функции в роли жандарма. С того момента, как американский империализм перестанет идеологически экспортировать свою демократию на штыках морской пехоты, произойдет новая волна активизации колоссальных протестных сил. Именно в этот период возможно начало мировой гражданской войны между организационнополитическими ресурсами Системы и наиболее активной частью человечества, оказывающегося перед угрозой выпасть из истории. Надежда на победу в этой войне коренится в союзе незападного человечества с вновь радикализирующимися массами западного мегаполиса – наиболее проигравшей частью бывшего золотого миллиарда.

Вся эта перспектива сочетается с общим крахом либерализма. Речь идет не о тех или иных частных направлениях либерального сознания: крайне правой его версии в виде нацизма или крайне левой в виде марксизма-ленинизма.

Крах переживает весь либеральный клуб как сообщество тех социальных сил, которые стоят на трех китах Нового времени: человек является самодостаточной реальностью, кроме которой ничего нет; он сам порождает и развивает собственный разум, который делает его центром Вселенной; единственной главной целью этого разумного самодостаточного человека является его благополучие и довольство, в преследовании которых не существует никаких ограничений.

Конец либерализма как ведущей силы Нового времени ведет к тому, что друг против друга выстраиваются два фундаментальных полюса человечества: традиционная верхушка, корнями восходящая к самодержавию фараонов, и радикальный низ, главным аргументом которого всегда была теология единого Бога.

Иными словами, в постлиберальную эпоху борьбу между собой поведут два извечных типа человеческого сознания: традиционалисты, ориентирующиеся на собственное увековечивание, и радикалы, ориентирующиеся на конец истории и Царство будущего века. Сила против Справедливости!

Эта поляризация есть эсхатологический взрыв единства человеческого рода, ибо в мировой гражданской войне вопрос будет поставлен неизмеримо более жестко, чем в эпоху классовой борьбы, диктатуры пролетариата или даже расистских концепций арийского сверхчеловека – все эти предыдущие противостояния исходили из либеральной идеи конкуренции внутри Homo Sapiens.

Завтра вопрос будет поставлен так: те, кто выигрывают, и будут собственно людьми грядущей реальности; те, кто проигрывают, выпадают из сферы глобального смысла, а стало быть, больше людьми не будут. Сознание завтрашнего дня, обладание им – такова ставка мировой гражданской войны, первое залпы которой уже прозвучали.

Кризис общества определяется тем, что подавляющее большинство его членов стремится к благополучию, в то время как подлинная цель общества заключается совсем в другом

Люди привыкли к тому, что общество является мерилом всего – жизненного смысла, благополучия, успеха… Никто никогда не мыслит себя вне общества; точнее, те, кто на это посягают, рассматриваются как изгои.