Чтение онлайн

В.М.: Что из новых идей должно обрести плоть?

СУСЛОВ: Существуют какие-то сиюминутные пункты обостренного внимания, но это не значит, что так же будет через месяц. «Вежливый Отказ» — это состояние, которое позволяет на один и тот же вопрос отвечать всегда по-разному. Сейчас мне захотелось сделать этнические потуги. Проснулось вдруг такое. Болезненный генотип с татарской прививкой. Ладно. Правда, появилась интернациональная окраска, но я пытаюсь все держать в колее.

Не без участия Свена Гундлаха появилась идея программы опосредованной музыки. Свен — чудовищно энергичный человек, способный зарядить энергией любого, даже столб, хе-хе…

В.М.: При общении ты забираешь у людей энергию, или, наоборот, отдаешь свою?

СУСЛОВ: Происходит загашение. Настала пора просто приглашать людей для выполнения конкретных задач, поскольку работа с группой имеет смысл только тогда, когда люди хоть что-то свое вкладывают. Однако я буду продолжать работать с этим составом, поскольку существуют планы, гастрольные поездки…

ШУМИЛОВ: И поскольку он есть…

СУСЛОВ: Поэты-текстовики, музыканты — все они, безусловно, помогли мне очень сильно. Не обладая той средой, которой они меня наделили, я бы не смог писать того, что пишу сейчас. И в то же время не смог бы отказываться. Не знал бы, от чего отказываться.

Существуя вместе какой-то определенный период времени, люди расходятся, выбирая какие-то ортодоксальные пути. Это хороший процесс. Хуже было бы, если бы мы встретились еще раз.

А сейчас хотелось бы уйти от рока куда подальше. В классику, например. А оттуда — куда получится. В сущности, у нас это и сейчас уже не рок. Потому что рок — это героическая музыка.

ШУМИЛОВ (стоя на колонке): Рок — это внук того африканца… Рок — это Пушкин!

СУСЛОВ: …Для себя я выделил недоступную область: то, что обыватель называет роком, и работаю там, что он роком не называет. Впрочем, иногда я пишу для себя все же и это, чтобы потом выкинуть и забыть…

Илья КОРМИЛЬЦЕВ, автор текстов группы «Наутилус Помпилиус», отказался получать премию Ленинского комосомола. На наш вопрос о причинах своего отказа он ответил кратко: «А чего тут долго обсуждать? Мы давно уже знакомы с этой организацией. И давно уже ясно, что никто в ней не нуждается. Странная вещь: принимать премию от организации, которую не признаешь, но в знак того, что она признает тебя! У них, наверное, были свой мотивы, чтобы присуждать нам премию, но это меня не касается…»

Петр Сытенков (Ленинград)

Тихой сапой, слегка похрустывая в мозгах, самые разнообразнейшие идеи, наконец-то стали подкрадываться к трепещущему сердцу наших, чрезвычайно широких, интеллигентских масс. И не совсем интеллигентских, но так же выдрессированных годами изысканно-причудливых прыжков через обруч средств массовой информации. Годами неистового размахивания дулями, надежно спрятанными в прочные карманы отечественных портков. Несмотря на то, что дули были с маком, наркомании у нас тогда тоже не было.

«Каррамба!!!» — воскликнули жестоко обманутые массы и стройными колоннами двинулись искоренять всеобщее лицемерие. А впереди, как и полагается, весь цвет нашей художественной интеллигенции, славные сподвижники выдающегося прозаика и политического деятеля современности, так рано ушедшего от нас в мир иной. Но странное дело, среди галстуков, орденов и памятных блокнотов делегатов XIX партконференции мелькают стремные физиономии весьма подозрительных типов. Ба, да ведь это Костя Кинчев! — знаменитый киноактер и борец за права человека. А рядом с ним Миша Борзыкин — прямой наследник Энрико Карузо и князя Кропоткина. А там и другие… И как их занесло в эту орденоносную компанию радетелей за социальную справедливость?

Все это начиналось значительно раньше. Давным-давно, когда еще совсем юные А.Макаревич и Б.Гребенщиков тренькали на своих первых самопальных гитарах, в их умных нечесанных головенках уже копошились мыслишки о том, что в нашем хлеву не все благополучно. Их сверстников и коллег на Диком Западе подобные мысли не посещали, а если и посещали, то крайне редко. Там была коррупция, нарушения прав человека, наркомания и, даже страшно сказать, проституция. Но об этом все знали и среди такого вызывающе-вопиющего кошмара хотелось почему-то петь песни о чем-то невыразимо прекрасном. Что западные коллеги наших юных гениев и делали. Орали, правда, здорово! А-ВОП-БОП-А-ЛУ-БОП-ВОП-БЭМ-БУМ! Каково?!

Но нашим рокерам, с самого их зарождения, было не до этих маловразумительных выкриков, Все было очень серьезно и интеллигентно. В натуре, было чрезвычайно мило! Настоящий андерграунд по пивным, подвалам и котельным. В них наши герои изящно и с достоинством боролись за правду и право сказать всем окружающим в лицо: А-ВОП-БОП и т. д.! И сказать не только это. И говорили! И это было клево!!

Привилегированность положения отечественных деятелей контркультуры по сравнению с их закордонными соратниками очевидна. Какие проблемы могут волновать отроков продажного капиталистического общества? Невозможность купить золотой кадиллак Элвиса или погладить восхитительную задницу Мерилин? Безусловно, и эти проблемы достойны всяческого внимания. А вот у нас в магазинах жрать нечего и по радио один Кобзон поет!

Короче, ситуация следующая (перефразируя великого БГ, у которого есть строчки на все случаи жизни. Его надо издать отдельно — цитатником) — «Сидя по уши в дерьме, видишь ли ты, то что видно мне?» Да, видим и очень отчетливо! К счастью, золотые кадиллаки никогда не притупляли нашей социальной зоркости и страсти к бичеванию всяческих недостатков и гримас.

Социализация рока надвигалась как тайфун. Отечественный рок-н-ролл был обречен победно шествовать, угрожающе потрясая в воздухе томами политэкономии и пением здравий сакраментальной фразе — «Человек человеку — друг, товарищ и брат!» Но как-то все это происходило мило и интеллигентно, в окружении хороших стихов, философских раздумий, одним словом — под сладкий лепет мандолины. Эх, золотое было времечко!

Всемилостивый Боже, что творится на рок-сцене сейчас?! Где ваша была интеллигентность, товарищи рокеры? Философские раздумья сметены ожесточенным топаньем ногами, безумными криками о свободе и нонконформизме! На сцене появляются совершенно разъяренные молодые люди, призывающие «весь мир насилья мы разрушим» к ядреней фене, а на его руинах «мы наш, мы новый мир построим!» Знакомые слова! «Ах ты, гад, рок не любишь?! В морду его, ребята!»

Оправдывать все это годами застоя и зажима, рокеров? Ну уж нет! А то, по этой логике, Ади Шикельгрубер внезапно окажется защитником немецкого народа от буржуев-иностранцев, разграбивших Германию после Версальского мира.