Чтение онлайн

– Дядя Гедеван, – сказал я как во сне, – Луку арестовали.

Гедеван поднял на меня глаза, долго разглядывал, поманил поближе, расспросил и сообщил новость игрокам в нарды. Одним из игроков был Махмуд. Им я опять рассказал, как все выло.

– Прав был Селим, – сказал второй игрок в наступившей тишине. – Не нравится ему белый свет, переделывать собрался! Говорил я ему – отстань от Маруды. Добром это не кончится… Кидай кости!..

– Кидать кости, говоришь? Раз мир таким дерьмом, как ты, забит, так и солнцу не светить?! Не твоего куриного ума поступки благородного человека обсуждать. Убирайся!

Партнер Махмуда хотел было возразить, да передумал, оттолкнул нарды и вышел.

И опять тишина. «Если столько взрослых думают о том, как спасти Луку, может, и впрямь можно его выручить», – обрадовался я.

– Значит, Хасан-городовой не знает, кого и зачем арестовал? – нарушил молчание Махмуд.

– Нет, не знает, – быстро ответил я. – Твой хозяин сказал ему, что не его это дело.

– Маруда к Шевелихину пошел?

– К Шевелихину. Сказал, что его к нему пустят.

– Зови его Марудой-дураком, а он вон какую свинью подложить сумел. – Махмуд хрустнул пальцами. – Я сейчас такое устрою, внукам до могилы смеяться хватит.

Гедеван протянул Махмуду деньги.

– Не надо. Столько и не понадобится. В нашем государстве закон – самый что ни на есть дешевый товар. Цена этому товару – от рюмки водки до десяти червонцев. За то и люблю свое отечество, что доброе дело сделать в нем не дорого стоит. А то бы переселился куда-нибудь подальше.

Махмуд вышел из мастерской, я старался не отставать от него. У гурьяновского дома, что напротив полицейского участка, он остановился, велел мне зайти со двора и поглядеть, что творится в участке. Я подкрался к зарешеченному окну и быстро вернулся к Махмуду.

– В левой комнате трое полицейских: двое спят, третий махрой чадит. В правой Хасан-городовой сидит за столом, а Лука – на лавке. Больше никого нет.

– Теперь поди позови Хасана. Скажи ему, что я жду его по срочному делу. Только чтобы никто не слышал.

Я прошел мимо полицейских и вызвал Хасана, как велел Махмуд. Услышав имя Махмуда, городовой насторожился и молча кивнул.

Я выбежал из участка, перепрыгнул обратно через гурьяновский забор и притаился.

Озираясь по сторонам, Хасан приблизился к Махмуду.

– Чего тебе?

– За сколько того человека выпустишь?

– Какого еще человека?

– Тише. Которого по просьбе Маруды арестовали.

Хасан молча вперился в Махмуда.

– Вчера Шевелихин спрашивал меня, не знаю ли я, куда девались лошади Бастанова, – как бы между прочим проронил Махмуд, – он готов сам их выкупить, на собственные деньги, бог с ними, говорит, с ворами, не до них.

– А ты ему что? – Голос городового задрожал, но он тотчас овладел собой и деланно зевнул.

– Не мог же я ему сказать, что Хасан-городовой отнял лошадей у воров и продал их в Пашковской землемерам за семьдесят рублей каждую, – дружелюбно сказал Махмуд.

– Подружились вы с моим начальником, ничего не скажешь! Это после того, как ты помог ему место пристава продать? – Хасан скорбно покачал головой. – Эхма, добрый человек, и не стыдно тебе? Взял с Гашокова за место пристава семьсот пятьдесят рублей, а Шевелихину отдал только двести пятьдесят? Остальные где?

– О том знаем я и Шевелихин. Не суй свое рыло в дела благородных людей. Скажи лучше, сколько возьмешь за того человека, – и по рукам.

– Не могу его выпустить! – отрезал Хасан.

– Это почему же?

– Маруда за Шевелихиным пошел.

– А ты другого посади.

– Кого?

– Мало людей? Вон сколько шляется! – Махмуд вынул из кармана четвертную.

У Хасана вспыхнули глаза, он оглянулся, – вверх по улице, отирая плетни и заборы, тащился пьяный казак.

– Поди сюда! – грозно окликнул его Хасан.

Казак не понял, что зовут его, и стал карабкаться дальше. Хасан окликнул еще раз, и казак приволокся к участку.

– Фамилия?

– Чертков.

– Ступай, куда шел.

– Зачем отпустил? – разозлился Махмуд.

– Это двоюродный брат есаула Черткова, не видишь, что ли?

– Ну и что?

– Кричать будет.

– Кричать будет всякий. Дураков нет.

– Шевелихин спросит, почему кричит.

– А ты найди такого, чтобы не кричал. Деньги за что берешь?

– Некогда искать. Шевелихина жду. Сам найди и приведи такого, чтобы не кричал, да побыстрей, – Хасан протянул руку к деньгам.

– И человека самому привести, и двадцать пять рублей тебе, кабану, – запрашиваешь, как министр.

Настроение у Хасана явно упало.

– Черт с тобой, бери и гони червонец сдачи! – приказал Махмуд. – Да поживее.

Без всякой охоты Хасан достал золотой.

– Давай веди кого-нибудь, – сказал он вяло и поплелся в участок.

– Погоди, – закричал ему вслед Махмуд.

– Ну?

– Сам пойду.

Хасан рта не успел раскрыть, Махмуд взял его под руку, и они скрылись в участке.

Я вылез из засады. Ждал недолго. На крыльце участка появился Лука. Он подозвал меня, расспросил обо всем подробно, щелкнул по носу и отправился в сторону базара.

Я завернул во двор участка и, подтянувшись, заглянул в окно. Махмуд расположился на той лавке, где только что сидел Лука. Хасан-городовой, сидя за столом, листал толстую тетрадь. Трое полицейских клевали носами, держа на коленях по растрепанной книге.

Едва послышался шум шевелихинского фаэтона, как Хасан вскочил и несколькими тумаками растолкал заснувших полицейских. Махмуд лег на лавку, спиной к дверям, и прикинулся спящим. Полицейские одернули мундиры, подкрутили усы и, снова усевшись на лавку, с заметным усердием уставились в свои книги.