Дата собственной смерти
Шрифт:
– Ну, я не хотела просыпаться, а меня ВЫНУДИЛИ, – пояснила дочка. – В большой гостиной долго звонил телефон. Звонил так громко, что Питти мяукал. – Дочка вздохнула и жалобно закончила: – Питти вообще очень нервный, мама! Можно, я дам ему успокоительного, ну, того, что папа пьет?
Нет, все-таки, как она ни старается, ее дети – в первую очередь не русские, а англичане. Европейцы – которые готовы глотать успокоительное по любому поводу. И кормить им кота. Валерьянкой бы лучше котов кормили.
– Питти справится сам, – твердо сказала Рита. – А кто звонил?
– Вот смотри, мамочка! – укоризненно сказала дочка. – Ты же сама знаешь: телефон звонит семь звоночков, а потом включается автоответчик. Первые два – я еще спала. Потом еще три – это я ждала, что ты сама ответишь. А потом еще два гудка бежала. – Лиза вздохнула. – Но разве от моей комнаты до гостиной так быстро добежишь?
– А что Тим? – поинтересовалась Рита.
– А Тим спит так, что не разбудишь даже тушкой, – фыркнула дочь.
– Может быть, пушкой? – улыбаясь, поправила Рита.
– Какая, мамуль, разница! – отмахнулась дочь. – Так вот. До телефона я не добежала, и включился автоответчик. Я слушала. Говорил какой-то дядя. По-русски, но так быстро, что я совсем ничего не поняла… Кто это, мамочка?
– Может быть, твой дедушка из России? Или дядя Денис? – предположила Рита.
– Ну что ты, мама! – возмутилась дочь. – Они совсем не так говорят, я бы их сразу узнала.
Рита встревожилась:
– Тогда не знаю, Лизочка. Пойдем послушаем.
– А может быть, ты в лотерею выиграла? – вдруг предположила дочь.
– В лотерею? – удивилась Рита. – А при чем здесь телефон?
– А ты не помнишь, по телеку показывали? Тетеньке позвонили, что она миллион фунтов выиграла, и она в обморок упала!
– Но ты же сама сказала, что этот человек говорил по-русски. – Рита начала раздражаться.
Дети – они, конечно, очень милые, но такие нелогичные…
– А вдруг это русская лотерея? – парировала дочка и вкрадчиво заглянула ей в глаза: – И я подумала, что если ты и правда выиграла, то, значит, купишь мне Барби-невесту!
– Я тебе и так ее куплю, – опрометчиво пообещала Рита.
– Ур-ра! – просияла дочка.
Пулей бросилась в дом, с грохотом пронеслась по комнатам, визжала, звала любимого котенка:
– Ур-ра, Питти, ур-ра! Нам с тобой купят Барби!!!
Рита рассеянно улыбнулась, подошла к телефону и нажала на кнопку «new messages [7] »:
«Здравствуйте, Маргарита Борисовна! Это говорит Михаил Инков, заместитель вашего отца. У меня для вас тяжелое известие…»
7
Новые сообщения.
Тишина. Шелест международного эфира. Вздох на другом конце провода. Рита вся напряглась. Примчалась Лизочка, на руках – котенок, остановилась рядом.
«Так вот, – откашлялся Инков, – ваш отец, Борис Андреевич Конышев, вчера вечером трагически погиб».
Рита ахнула, прижала руки к груди. Дочка смотрела на нее исподлобья, испуганно.
«Извещаю вас, – продолжал в автоответчике противный голос отцовского зама, – что похороны состоятся двадцать третьего июля в десять утра, и еще раз приношу вам свои соболезнования…»
Денис проснулся за пять минут до будильника. За тяжелыми портьерами пряталось яркое летнее утро, из кухни призывно струился кофейный запах. Майя выпростала из-под простынки стройные ножки и сладко посапывала. Денис равнодушно скользнул взглядом по ее розовым пяточкам и тугим бедрам. Когда-то, очень давно, нежная кожа и точеная фигурка жены помогали ему проснуться: стоило только посмотреть, и настроение сразу скакало вверх (и не только настроение). Но сейчас он не чувствовал ничего. Тело и тело. Ладное, свежее. Почти чужое… В мозгу гуляла единственная мысль – выкурить первую сигарету немедленно или все же дотерпеть до первой чашки кофе?
«Нет. Дотерплю», – решил он. Отвернулся от пачки «Парламента» – она призывно подмигивала с тумбочки – и выбрался из постели. Майя что-то пробормотала во сне и, не открывая глаз, зашарила по кровати – искала сбившуюся простыню. Раньше Денису нравилось укутывать милую женушку. Он нежно оборачивал ее покрывалом, подтыкал его под спинку и растроганно слушал, как Майя сонным голоском шепчет: «Спасибо, Динечка!»
Но сейчас от нежностей воротило. Не укрывать ее хотелось, а наоборот – растолкать и грубо сказать: «Хорош дрыхнуть!»
Впрочем, Денис сдержался. Глупышка Майя все равно ничего не поймет – только обиженно захлопает ореховыми глазками: «Почему ты так? Я тебя чем-то обидела?» Не объяснять же ей!.. Да и что можно тут объяснить? Так что пусть лучше спит.
Он небрежно набросил на супругу простыню, накинул халат и вышел из спальни.
Из коридорного полумрака тут же выступила горничная:
– Доброе утро, Денис Борисович. Кофе сварился две минуты назад.
И снова Денис поймал себя на мысли: еще недавно ему очень нравилась эта девчонка – мила, услужлива, добросовестна. И кофе в ее исполнении бодрил не хуже, чем бренди. Но сейчас вдруг захотелось: не здороваться с ней, а прошипеть: «Исчезни!»
Но он снова удержался.
– Доброе утро, Маруся. Я налью кофе сам, спасибо, можешь идти.
Маруся расстроилась: она любила, когда хозяин веселый, просит ее прислужить за завтраком, говорит комплименты, насмешничает. Сейчас она сразу погрустнела, хотя виду и не подала – но за то Денис ее и держал: понятлива.
– Хорошо, Денис Борисович, я ухожу. Кофе в кофейнике, завтрак на столе, сок сегодня грейпфрутовый.
Грейпфрут. Тоска, оскомина-кислятина. Как и вся его нынешняя жизнь. Впрочем, Маруся не виновата. Он сам однажды сказал ей, что в грейпфруте прячутся какие-то полезные микроэлементы – вот девочка теперь и старается. А где он, кстати, услышал про эти микроэлементы? От жены, от секретарши, случайно прочел в Интернете? Денис не помнил…