Чтение онлайн

И он заговорил про самый космополитичный из всех городов, про, его мечети и минареты, про голографические сады наслаждений, про храмы, дворцы и бани, где встречаются сотни народов всего мира и дарят друг друга любовью. Он говорил про царственных женщин, обольстительных как мечта, и о философах, столь изощренных в своих рассуждениях, что трое не способны сойтись в том, какой сейчас день недели. Еще он говорил о сокровищах: о золотых чашах и шахматах, вырезанных из порфира и нефрита, о кубках из кости нарвала, на стенках которых вырезаны единороги и девы, о мечах, чьи рукояти усеяны драгоценными камнями, а клинки устоят перед любым ударом, о гигантских бочках вина, чье пьянящее свойство было воспето лучшими рассказчиками Востока, об огромных библиотеках, каждая книга в которых — последний сохранившийся экземпляр данного произведения. Воздух Византинума всегда напоен музыкой и запахами лакомств сотен культур. Он говорил о летних ночах, когда любовники собираются наверху башен звездочетов, чтобы практиковать искусство любви в душистой бархатной темноте. Для Праздника Красной и Белой Розы меняют русла ручьев и рек, и они бегут по улицам города, а еще жители собирают со всей провинции цветы, чтобы бросать их лепестки в пенную воду. А для Праздника Райского Меда…

Некоторое время спустя Даргер очнулся и обнаружил, что Сэрплас смотрит в пространство перед собой, а их маленький пони бьет копытом и трясет уздечкой, так ему не терпится тронуться в путь. Он легонько толкнул друга в плечо.

— Эй, соня! Ты блуждаешь в эмпиреях, а нам нужно оставаться на земле.

Сэрплас встряхнулся.

— Мне снилось… Что же мне снилось? Исчезло, а ведь казалось таким важным, словно мне обязательно нужно что-то бережно сохранить в душе. — Он зевнул, во весь рот. — Ну да неважно! Пребывание в сельской глуши было приятным, но бесплодным. Евангелосова бронза так и не нашлась, и содержимое наших кошельков на исходе. Куда отправимся, чтобы их наполнить?

— На Восток, — уверенно сказал Даргер. — На Восток, на Босфор. Я слышал… где-то слышал… много чудесного про город под названием… под названием…

— Византинум! — дополнил Сэрплас. — Я тоже… где-то… слышал чудесные сказки о его богатстве и красоте. Такие достойные люди, как мы, обязательно там преуспеют.

— Тогда решено.

Даргер тронул поводья, и пони затрусил по дороге. Сэрплас и его друг улюлюкали и смеялись, и, если была в их сердце заноза, то они не знали, от чего она или что им с ней делать, а потому оставили без внимания.

Сэрплас подбросил в воздух треуголку.

— Византинум ждет!

Танцы с медведями

(пер. А. Кузнецова)

Во-первых, я обязан Алексею Безуглому, Андрею Матвееву, Борису Долинго и всем остальным моим русским друзьям — огромное спасибо за доброту, тепло, гостеприимство и за помощь в работе над этим романом. Также выражаю благодарность Эйлин Ганн, Грегу Фросту и Тому Пёдому за то, что они поделились со мной специальными знаниями. Спасибо Джерри Уэббу за описание Байконура и Ванессе Уайт за имена для сервилей. Помощь в навигации по улицам Москвы была предоставлена Фондом поддержки искусств М. К. Портера.

Я пишу о вымышленной России, которой никогда не существовало в действительности. Я ни от кого не слышал о ней — об этой фантастической России, — которой нет, не было и быть не могло, поэтому моим читателям ни в коем случае не следует путать ее с реальностью. Я никоим образом не имел намерения оскорбить или обидеть ни страну, ни ее народ. Этими людьми я безмерно восхищаюсь: они заслужили гораздо лучшей участи, чем та, которая им когда-либо выпадала.

Последнего человека приволокли на окраину.

В незапамятные времена Байконур являлся сверкающим алмазом человеческих дерзаний, местом, откуда древние герои выводили гигантские машины за пределы неба. Теперь же здесь раскинулось подворье ада. Солнце опустилось за горизонт, и город окутался дымом. Но красный свет печей и внезапные выбросы газовых хвостов освещали разрозненные фрагменты непостижимых сооружений, оплетавших руины Эпохи Космоса. Они обнажали уродство, отрадное лишь нечистому.

Человек был наг. По бокам от него, едва различимые в беззвездной ночи, шли или скакали металлические демоны: кто на двух ногах, а кто на четырех. Если человек отставал, твари подгоняли его, толкая пленника в спину и больно покусывая его за пятки. Все они двигались сквозь металлический лес, под переплетением труб и милю автономных механизмов, сердито колотящих, рвущих, сваривающих, роющих. Шум терзал человека, но к этому моменту боль уже практически ничего не значила.

На краю города ватага остановилась.

— Подними глаза, человек, — рявкнул один из демонов.

Тот неохотно повиновался.

Контраст между цивилизацией и неосвоенной землей был разителен. На расстоянии шага от городской границы устремленные ввысь причудливые сооружения из железа и бетона уступали место буйной растительности. В воздухе еще воняло дымом, но за миазмами горелого угля и химикатов проступал пряный запах степи. Далеко впереди сгустки тьмы отмечали невысокие холмы Байконура.

Мужчина глубоко втянул воздух и закашлялся, едва не задохнувшись. Затем произнес:

— Я рад увидеть это место перед смертью.

— Возможно, ты не умрешь.

Внезапно пленник заметил тени, выскальзывающие из города и припадающие к земле. Они крались вдоль кромки строений. Мужчина признал в них сородичей тех машин, которые поймали его, заточили, мучили и теперь привели сюда.

— Какую бы игру вы ни затеяли, я в нее играть не стану.

— Мы усовершенствовали наркотик, выделенный из миазмов твоего несчастья, и сейчас надежный курьер везет его в Москву, чтобы, размножить, — процедил демон. — Таким образом, ты для нас бесполезен. Твои запасы полностью исчерпаны, поэтому мы дадим тебе фору — до самых холмов, — прежде чем пустимся за тобой.

— Теперь ясно, что произошло с моими товарищами. Вы привели их сюда, одного за другим, выпустили и загнали.

— Да.